Во власти Скорпиона. Большая игра - Гриша Громм

Полицейский, которого зовут Борис, начинает быстро перебирать содержимое. Он ищет. Он видел, как оперативники из «особого отдела» с особым вниманием упаковали один артефакт — какую-то странную трубку.

Борис тогда подумал: если «особые» заинтересовались — значит, вещь ценная. Возможно, даже очень.

Его пальцы неуклюже скользят по холодному металлу, цепляются за острые края. Вот обломок какого-то генератора, с нацарапанными рунами… И вдруг — он нащупывает то, что искал.

Несколько медных трубок разного диаметра, соединённых причудливыми латунными муфтами и переходниками. На некоторых видны сложные гравировки. Вещь тяжёлая, холодная и явно магическая, раз её упаковали в специальный мешок.

Борис замирает, сжимая находку. Его ладони становятся влажными. Он быстро оглядывается. Ничего не изменилось — тишина.

Его долги, накопившиеся из-за карт и жадной любовницы, стоят у него перед глазами. Эта штука может всё решить.

Опись ещё не составлена. Значит, формально, эта вещь нигде не учтена. Она могла потеряться при изъятии, разбиться, её могли потерять ещё до попадания в архив… Да мало ли что могло с ней случиться. А Бориса никто не будет об этом спрашивать.

Он засовывает предмет под куртку, прижимает локтем к телу. Быстро, почти не глядя, сгребает остальной хлам обратно в коробку, закрывает её.

Затем, стараясь идти как можно тише, пробирается к выходу из архива. Его сердце колотится так, что, кажется, слышно на весь этаж.

Борис минует пост охраны, делая вид, что спешит по делам. Сонный дежурный лишь машет рукой. На улице, в прохладной ночи, Борис переводит дух. Первый барьер пройден.

Он идёт прямо к ростовщику Аркадию, который держит его долг. Человек в дорогом, но безвкусном костюме, с толстыми золотыми перстнями на коротких пальцах. Он сидит за большим столом в кабинете, заваленном бумагами и сигаретным пеплом. Увидев Бориса, он лишь поднимает бровь.

— Борь. Денег нет. Срок прошёл три дня назад. Лишь из уважения к твоей профессии, твои пальцы ещё целы.

— Я предлагаю сделку, — с хрипотцой говорит полицейский, выкладывая на стол завёрнутую в тряпку медную трубку. — Берёшь эту штуку. Она очень дорогая, «особые» конфисковали. Взамен списываешь мой долг.

Аркадий медленно, с видимым безразличием, разворачивает тряпку. Его глаза, маленькие и хитрые, скользят по артефакту. Но Борис, проработавший в полиции не один год, видит мгновенную перемену.

Взгляд Аркадия становится пристальным, пальцы, трогающие трубку — более осторожными. Он заинтересован.

Но ростовщик — профессионал. Он тут же делает вид, что разочарован.

— Борь, это чья-то самоделка, магического в ней — на копейку. Ты меня за идиота держишь?

— Не ври, — резко обрывает его Борис. У него сдают нервы. — Ты сразу понял. Штука уникальная и дорогая. Я не дурак. Она покроет весь мой долг. И ещё останется.

Аркадий откидывается в кресле, потирая переносицу. Он явно в замешательстве. Вещь стоящая, но и долг немаленький.

— Ладно, — вздыхает он, как будто делая одолжение. — Но мне нужно проконсультироваться. Оставайся здесь.

Он берёт трубку, не заворачивая, и выходит из кабинета в соседнюю комнату, прикрыв за собой дверь. Борис, затаив дыхание, слышит обрывки разговора.

— Василий Петрович, посмотри, что принёс один наш должник…

Пауза. Затем другой голос, низкий, спокойный, отвечает:

— Кто?

— Тот мент, Боря.

После недолгой паузы голос отвечает:

— Берём. Весь долг спиши. И пусть молчит. Если слово кому скажет — найдём. Думаю, он знает, что это значит.

Бориса бросает в жар. «Василий Петрович». Это же Молот. Василий Молот. Оказывается, Аркадий работает на него, об этом полицейский даже не подозревал.

Значит, артефакт теперь у Молота.

Страх смешивается с облегчением: долг списан. Главное — выйти отсюда.

Аркадий возвращается, стараясь выглядеть невозмутимым.

— Ладно, повезло тебе. Босс согласился. Долг, считай, погашен. Но, — он тычет пальцем с массивным перстнем в Бориса, — чтобы ни звука. Понял?

— Понял, — хрипит тот, вставая.

— Ждём тебя на следующей неделе. Рад буду ещё деньжат занять, — усмехается Аркадий вслед.

Долга нет. Он свободен. Чувство эйфории накатывает волной.

Борис идёт в первый же попавшийся бар, заказывает крепкую выпивку. Пьёт за успех, за удачу, за то, что пронесло. Пьёт много и быстро.

А потом он идёт, пошатываясь, куда-то к реке. Не замечает, как дорога кончается. Под ногами — скользкая почва и обрыв.

Борис оступается и падает. Холодная вода обжигает лицо. Он захлёбывается, пытается встать, но ноги скользят в грязи.

Паника пронзает алкогольный туман. Борис барахтается, вода заливает рот и нос. Он чувствует, как силы покидают его, как тяжёлая, мокрая одежда тянет вниз.

И в этот миг, перед тем как сознание начинает уплывать в чёрную пустоту, в его пьяном мозгу вспыхивает ясная мысль: «Это всё из-за этого артефакта. Проклятая штука. Это она. Наказание. За то, что украл. За то, что связался с Молотом…»

Мысль обрывается. Тёмная вода смыкается над ним. На берегу, в грязи, валяется пустая бутылка, принесённая течением. Ночь хранит свою тайну.

А медная трубка с гравировкой уже лежит где-то в сейфе у Молота, и тот разглядывает её, размышляя, какую пользу можно извлечь из этой странной вещицы, и кому она первоначально принадлежала.

Глава 11

Вечер, наконец, приносит долгожданную тишину.

Я лежу в огромной ванне, почти полностью погружённый в пенную воду с ароматом лаванды. Для расслабления после тяжёлого дня сражений — Оленька постаралась, сказала, что это поможет.

В руке — кружка травяного чая, в другой — мобилет. От пара запотевает экран, но цифры статистики видны отчётливо. Плыву в довольной улыбке.

Мы действительно на первом месте. В одиночку. Отрыв от «Косатки» пока небольшой, но он есть. Удовольствие от этого разливается по телу не хуже тепла от воды.

Я отхлёбываю чаю и смотрю на сводку. Закрыли за день четыре разлома, два из которых «Косатки» уже пометили, но не зарегистрировали как положено. Впредь будут умнее, возможно.

Была небольшая напряжёнка с одним — оттуда полезли твари, похожие на летучих скатов с ядовитыми жалами. Даниил показал себя во всей красе, уворачиваясь от их атак и протыкая своей змеиной шпагой с невероятной точностью.

Цыпа, как обычно, работал тараном, принимая удары на себя и круша всё вокруг. Его новый нагрудник, который он сделал вместе с Игнатом из материала, что дали муравьи, очень помог ему не схлопотать отравление.

Ира держала порталы и прикрывала тылы. В общем, сработали как часы. Я горжусь своей командой.

Мысли сами по себе возвращаются к «Косатке». Они наверняка не остановятся. Увидев, что их обошли, будут стараться вернуть лидерство.