Во власти Скорпиона. Большая игра - Гриша Громм

Но для точной настройки мне нужен образец биоматериала именно этого мутанта. Кровь, хитин… Что угодно, что несёт его уникальный магический отпечаток. Без этого он будет ловить вообще всех магических существ в радиусе… бесполезно, в общем.

— Жаль, — говорю я, но не разочарованно, как применить этот агрегат в другом месте тоже появляются мыслишки. Кто мешает отслеживать тварей на Изнанке, например? — Продолжай работать. Как появится образец — сразу ко мне. А пока сосредоточься на другом.

— На чём? — оживляется Фёдор.

— На переводчике для разумных муравьёв. Как продвигается?

Тут его глаза снова загораются. Он отодвигает в сторону кучу железок и достаёт из-под стола другой прибор. Тот выглядит ещё более абстрактно: несколько кристаллов разного цвета, заключённых в медную оправу, соединённых проводами с небольшим плоским экраном, похожим на матовое стекло.

— А вот тут всё гораздо интереснее! — восклицает он. — Конечно, надо проверять на месте, но… несколько базовых слов устройство уже способно переводить! Вернее, не переводить, а улавливать смысловые вибрации и проецировать их в виде простых символов на экран! Смотрите!

Он включает устройство. Кристаллы тускло светятся, на экране возникают хаотичные полосы. Фёдор достаёт муравьиную ферму из одного из ящиков и наводит на неё. На экране полосы начинают упорядочиваться, складываясь в простые пиктограммы: что-то вроде солнца, тени, стрелки.

— Видите? Это — «свет», «тьма», «движение»! Конечно, это примитивно, и обычные муравьи совсем не те, что с Изнанки, но это начало!

Я смотрю на эти мигающие символы, и внутри что-то щёлкает. Возможность общаться с муравьями не на уровне интуиции и жестов, а на уровне хоть какого-то понимания — это прорыв. Это может дать нам доступ к их знаниям об Изнанке, к их помощи в добыче ресурсов, да к чему угодно.

— Что нужно для улучшения работы устройства? — спрашиваю я.

Фёдор выключает прибор, его лицо становится серьёзным.

— Нужно всё настраивать на месте. Записывать, что «говорят» муравьи в конкретных ситуациях, расшифровывать эти вибрации, привязывать их к действиям или объектам. Создавать базу, своего рода словарь. Чем больше данных — тем точнее будет перевод. Это долгая и кропотливая работа… — он бросает на меня неуверенный взгляд.

— Значит, так, — говорю я, принимая решение мгновенно. — После того как разберёмся с диверсией, хватаешь Алексея. Муравьи его знают и, надеюсь, доверяют. И вы вместе идёте на Изнанку, в их город. Ты делаешь всё необходимое для создания этого словаря. Записываешь, настраиваешь, расшифровываешь. Всё, что нужно.

Фёдор смотрит на меня, и его глаза округляются от ужаса.

— Как… я сам? На Изнанку? К муравьям? Господин, я… я артефактор, а не полевой исследователь! Я… я могу тут, в лаборатории…

— Тебя, что, нужно за ручку подержать? — перебиваю я. — Алексей с тобой будет. Он сильный, он их знает. Он не даст тебя тронуть. А ты — специалист. Кто, кроме тебя, сможет настроить этот прибор и собрать данные? Я? Олег? Нет. Только ты. Ты хотел служить роду, использовать свои навыки? Вот тебе возможность.

Он замирает, его лицо бледнеет, потом краснеет. Видно, как в нём борются страх и желание доказать свою ценность. Наконец, он опускает голову, потом гордо поднимает её:

— Вы правы, господин. Простите за слабость. Всё будет сделано. Я настрою прибор, соберу данные. Создам словарь.

— Вот и хорошо, — киваю я. — Подготовь всё, что нужно. Как только Алексей освободится — отправляетесь. И, Фёдор, это важно. Возможно, это ключ к тому, чтобы получить могучих и верных союзников. Цени такой шанс.

— Понимаю, — говорит он твёрже. — Не подведу.

Оставляю его среди его хлама с новой, пугающей, но важной задачей. Выхожу из лаборатории и иду в столовую. Пора позавтракать. А после завтрака — нужно будет провести окончательный инструктаж для наших диверсантов. И проследить, чтобы служанка аккуратно вшила устройства в их одежду.

Мысли возвращаются к муравьям. Если Фёдор действительно сможет наладить с ними более-менее внятный контакт… Это изменит очень многое. Они знают Изнанку как свои пять… лапок, или сколько их там. Они могут стать не просто союзниками, а источником знаний, проводниками, может, даже войском в каком-то смысле.

Сажусь за стол, наливаю себе кофе. За окном уже яркое утро.

Олег муштрует новобранцев. Фёдор в своей лаборатории паяет последние контакты в следящем устройстве.

Где-то в деревне Старое Аджи-Кой Толик, наверное, уже завтракает похлёбкой и готовится к своему «героическому» дню.

А в Ялте Давид Кабанский только что получил моё письмо и давится своим утренним кофе.

Эх, не жизнь, а сказка.

Глава 12

Усадьба барона Кабанского, в это же время

Давид Кабанский сидит в своём кабинете и смотрит на письмо от графа Скорпионова. Время почти подошло. А у него до сих пор нет ни капли того чёртова птичьего молока.

Несмотря на все усилия: пение служанок, уговоры, угрозы превратить птицу в чахохбили — глупая тварь лишь шипела и пыталась лягнуть. Никаких намёков на лактацию.

«Всё это какая-то фигня, — думает Кабанский, громко отпивая из кружки свой утренний кофе. — Полный бред. Птицы молоко не дают. Значит, Скорпионов наверняка хочет меня как-то обмануть. Подловить на незнании. Привезёт какую-нибудь подделку, а я не смогу доказать, что это не оно. Или, того хуже, притащит настоящее, а у меня ничего не будет, и я окажусь в дураках».

Мысль об этом жжёт его гордость. Он, Давид Кабанский, будет посрамлён каким-то выскочкой? Никогда!

«Ну что ж, — решает барон, отставляя кофе. — Если он хочет обмана, он его получит. Только не в ту сторону, в какую рассчитывает».

Его люди уже ведут какое-то время свою, тихую охота. Да, им официально запретили закрывать разломы и охотиться на монстров после того инцидента. Но запрет — это бумажка. А победа над Скорпионовым — дело чести.

И Давид уверен: запрет скоро снимут, стоит только нужным людям пошептать и нужную сумму перевести. А пока… пока можно чуть-чуть его нарушить. Ради высшей цели.

В этот момент дверь в кабинет со скрипом открывается. Входит один из его гвардейцев, Семён. Вид у него не очень. Лицо перебинтовано, одна рука на перевязи, в глазах — смесь усталости и торжества.

— Барон, — хрипит он, чуть не падая от усталости. — Добыли.

Кабанский резко поднимает взгляд.

— Молоко?

— Да. У того… существа. В Изнанке, где-то болото вонючее. Чудище, похожее на жабу размером с корову. Но с какими-то… выростами на брюхе. Как соски.

Кабанский морщится, представляя эту картину. Но интерес берёт верх.

— И что? Выдоили?

Семён кивает, осторожно касаясь своего припухшего лица.

— С трудом. Оно агрессивное оказалось. Язык как