Отставной экзорцист 2 - Михаил Злобин

— Глыба, — ёмко поддержал его Матвей.

— Вы это к чему, братва? — недоумённо почесал затылок их третий товарищ.

Кочетков перевёл взор на сослуживца и попытался объяснить:

— Понимаешь, Яша, когда смотришь через призму ада, то всё становится другим. — Ты словно… словно… чёрт, как сказать-то…

— Постигаешь суть вещей, — подсказал Матвей.

— Во-во, точно! Поэтому и друг на друга мы взглянули иначе. В том гараже под влиянием Бездны мы все будто стали едины. Я видел, что делал Бугров, и, как бы странно не звучало, понимал логику его действий. Как он грамотно спеленал этого гадёныша… Просто высший пилотаж! Любо-дорого было смотреть.

— Но всё же Мороз не похож на нас, — негромко добавил Матвей.

— Это точно… — согласился Павел. — Я себя беспомощным сопляком ощутил, который впервые вышел в незнакомый и опасный мир. А Мороз меня словно за ручку вёл. Я как в детство вернулся. Ну, знаете, с батей в городе на прогулке…

— Я, вообще-то, не об этом… — проговорил Матвей.

— А о чём?

— Забей, — отмахнулся сослуживец. — Лучше объясни, что с тобой приключилось там?

Остатки воодушевления Паши моментально улетучились. Он опустил подбородок и повыше поднял воротник куртки, словно желал спрятаться за ним ото всех.

— Пока не знаю, но, надеюсь, разберусь, — глухо буркнул Кочетков. — Не сам, так Мороз подскажет. Он вообще, похоже, единственный, кто понимает, что нужно делать.

* * *

— Я дома! Батя, проверка связи! — привычно прокричал я из прихожей, едва закрыл за собой дверь.

Но ответа не последовало. Предчувствуя неладное, я прям в грязной обуви ломанулся в комнату, где и застал Палыча… на своём любимом диване перед выключенным телевизором. Он сидел, нахохлившись как воробей, и подчёркнуто меня игнорировал. Обиделся, кажись…

— Тьфу ты, напугал! — проворчал я. — Ну и чего ты дуешься?

— А сам не догадываешься?

— Слушай, бать, ну прости, что так сдёрнуть пришлось, — повинился я. Там… там дело важное, которое без меня никак не могло решиться. И очень срочное.

— Да бог с ним, я-то переживу. Тебе за другое стыдно должно быть.

— Ой, вот только давай без этого, ага? — поморщился я. — Мне под сраку лет, воспитывать уже поздно. Если в чём-то накосячил, ты скажи прямо.

Палыч в ответ лишь фыркнул и отвернулся к окну.

— Ну, как хочешь, — проворчал я и поплёлся вытирать грязные лужи, натёкшие с моих ботинок.

Кстати, а где Ольга? Что-то не видно её и не слышно. Неужели спит ещё?

— Бать, а куда наша гостья запропастилась? Уже уехала? — крикнул я, выходя на кухню.

Бугров-старший, разумеется, не ответил. Пф… ну ладно, посмотрим, насколько его хватит. Совсем разбаловался в этом своём реабилитационном центре…

Чувствуя, как живот сводит от голода, я полез в холодильник. И сразу же взгляд наткнулся на нетронутую тарелку с салатом. Тем самым, что Малыш резала специально для меня.

— Ольга очень хотела, чтобы именно ты его попробовал. Мы даже ложки от него не съели, — прозвучал вдруг сбоку от дверцы голос Палыча.

— Ух, ёпт! Батя, ё-моё! — подпрыгнул я от неожиданности. — До инфаркта довести хочешь⁈

— Я ж не виноват, что ты глуховатым у меня уродился… — ехидно посмеялся Бугров-старший. — Ты салатик-то кушай, девочка так старалась.

Решив не спорить, я взял из холодильника увесистое блюдо, вооружился ложкой и принялся усиленно ей работать. Хм… а и правда неплохо!

Палыч, неспешно обойдя стол, с кряхтением уселся напротив. И пока я ел, пристально за мной наблюдал.

— Ну как, вкусно? — поинтересовался он.

— Вполне. Давай начистоту, к чему клонишь, бать?

— Начистоту хочешь? Ну ладно… — Бугров-старший прищурился. — Объясни мне, Петруха, на кой чёрт ты голову Олечке морочишь?

— Чего это вдруг⁈ — опешил я.

— Господи, только не прикидывайся глупее, чем ты есть! — негодующе воскликнул Палыч. — Тебе же не четырнадцать лет, ты взрослый дядька! Должен уже понимать, почему молодая и красивая девушка в канун Нового года приходит к мужчине. Потом целый день стоит у плиты и слушает замшелые байки его полупарализованного папаши!

— Бать, я, кажется, тебе уже всё рассказал…

— Нет, не всё. Я действительно тебя не понимаю. Почему ты шарахаешься от Ольги? Зачем наплёл про то, что был женат?

Я прикрыл глаза и с усилием выдохнул. Как же тяжело мне сейчас придётся. Жизнь Мороза и Петра Бугрова столкнулись в самой неожиданной плоскости. И ведь Палычу ничего не объяснишь, поскольку он своего сына слишком хорошо знает. Признаться, что в теле Петрухи уже как три года живёт чужак из другого мира? Да батю же удар сразу хватит. Ну или, что более вероятно, он даже не поверит мне.

— Ну, чего молчишь? — поторопил собеседник.

— Ольга уехала, потому что ты ей меня сдал? — перебил я чужой вопрос своим.

— Да я же… в общем, так получилось, — смущённо потёр шею Бугров. — Невзначай сказанул, мол ты убеждённый холостяк. А Оля мне возразила, дескать, как так, ты ведь женатым был. Ну я и ляпнул, не подумав, что ты порог загса ни разу не переступал. Даже свидетельство о рождении я там получал за тебя.

— А она что?

— Практически сразу же и ушла. Выглядела при этом очень обиженной.

— Ох, батя-батя… ну и подкинул ты мне проблем, — покачал я головой.

— Я что-то тебя не понимаю, Петруха… чего ты вообще от девчонки хочешь?

— Да в том и дело, что ничего. У неё дома брат запойно бухает. И не один, а собутыльников водит. Короче, ты когда в санаторий уже уехал, я Ольгу застал в кабинете в районе полуночи. Она прямо на работе собиралась заночевать, потому что идти некуда было. Ну и вот — предложил у нас перекантоваться. А чтобы она ничего не подумала лишнего, сразу обозначил между нами дистанцию. Вот такая фигня, батя…

Я поднял правую руку и продемонстрировал чужое обручальное кольцо на безымянном пальце. Для меня — символ из моей прошлой жизни. Обет, который я когда-то дал и пронёс сквозь смерть. А для Палыча — полнейшая блажь…

— Но Ольга-то явно к тебе тянется, — неуверенно проговорил батя.

— Увы, но я