Друг - Марат Дочкин

Гулял по рынку Мустафа не бесцельно. Само собой, ткани по наказу жены прикупит, но нужно было ещё и коню выдать долю в заработке. Мушкиле серебро без надобности, ему нужно что-то существеннее. Фураж, зерно он за награду не признавал, это и так было обязанностью Мустафы, его вкладом в содержание боевого коня.

«Сволочь начитанная», — с тоской думал Мустафа, потому что расставаться с тремя десятками дирхемов не хотелось. А надо, пусть охрипнет этот мальчишка Афар, научивший считать его коня. Обсчитывать подельника Мустафа пытался, конечно же. Только выяснилось, что считает Мушкила получше караванного сторожа. Единственная возможность закрысить была только в случае, когда Мушкила не знал оговорённой ставки. Но, во-первых, Мушкила был не дурак и старался присутствовать при договоре. Можно так про коня говорить: не дурак? Смешно. Во-вторых, чтобы Мустафу самого не кинули, приходилось заклад обсуждать прилюдно, при свидетелях. Так что возможности скрыть доходы от Мушкилы у него почти и не было.

Теперь можно рассказать, что же эти двое придумали, чтобы иметь возможность кушать финики и ходить в дорогой одежде. Всё же идея была Мустафы, но без деятельного участия Мушкилы всё равно бы ничего не вышло.

Когда Мушкила с Мустафой вернулись из Тлемсена, то Мушкила проверил своё новые бойцовские навыки на вожаке местного табуна. Картина повторилась в точности: Мушкила извалял в пыли старого вожака. Но здесь вам не там, конкуренция в большом табуне оказалась достаточно высокой, то есть жеребцов, претендующих на место вожака много, а возраст трёхлетнего Мушкилы им казался недостатком. Короче, гладиаторских развлечений у реграга было на целую неделю.

А когда история повторилась в соседней деревне, куда Мустафа с Мунатасом прибыли для смотра подросшей молодёжи, мечтающей сходить в военный поход, срубить деньжат по-лёгкому, то Мустафе и пришла в голову блестящая афера.

Идея показалась ему настолько гениальной, что он уверовал в свои исключительные умственные способности и даже задумался, как научить коня действовать так, как ему надо. Наверное, Мустафа получил бы всё же копытом, но к его счастью, во время купания в реке, когда Мустафа отмывал коня пуком скрученной сушёной травы, используемый им вместо мочалки, до него дошло, что учить того, кто в отличие от него самого научился читать, наверное, не следует. И он просто рассказал свою задумку Мушкиле. Конь в ответ заржал, и Мустафе показалось, что именно в переносном смысле, хотя ржал Мушкила буквально.

Азартные игры исламом не поощряются, но многочисленным спорам, в том числе спорам об заклад это амазихам не препятствовало. Главное было — вызвать азарт и создать ситуацию для такого спора. Для этого Мушкиле в новом для себя месте, где его не знают, требовалось не завалить в первой же драке местного вожака. Тогда смысла в споре уже не было. Матёрого вожака нужно оставлять на финальную битву, но требовалось и заявить претензию, и сохранить интригу. И вот с этим Мушкила справлялся прекрасно. Оказавшись в чужом селении в гостях, Мушкила сначала затевал драку с молодыми жеребцами. Ввиду отсутствия особых развлечений такое местными замечалось сразу, и они не прочь на такое посмотреть. Если, конечно, драка не слишком яростная, грозящая попортить коней. Это служило сигналом Мустафе затевать спор об заклад с кем-то из местных. Обычно своего Мустафа достигал легко, но уровень ставок бывал разным.

Неприятным моментом для Мустафы оказалось то, что Мушкила стал требовать свою долю. До этого Мустафе казалось, что Мушкиле будет достаточно местных кобыл. При первой же возможности конь поворачивал в сторону рынка и выбирал себе чего-нибудь. Не отходил, пока Мустафа ему не покупал. Пока это была мелочёвка, Мустафа не сильно возражал, но позже до человека дошло, что Мушкила как-то по-своему ведёт учёт своей доли. Если на рынке коню ничего не приглянулось, то он мог уйти и без покупки. Однако в следующий раз его покупка оказывалась дороже.

Округу парочка обработала довольно быстро, поэтому Мустафа и вернулся в караванную стражу, чтобы иметь возможность путешествовать. В Тлемсен гастролирующая парочка аферистов попала как раз с караваном и неплохо заработала за два дня. Дольше не имело смысла, слухи распространялись быстро. Так можно было и к местному кади попасть на правеж. К тому же Мустафе не хотелось, чтобы местные в отместку убили или покалечили коня. Мушкила же о такой возможности даже не задумывался.

Мустафа теперь выглядел солидно. Под бурнусом из тонкой шерсти пряталась длинная кольчуга двойного плетения с пластинами на груди и спине. Руки не только защищали, но и украшали узорчатые наручи с серебряной отделкой. Под бронёй была поддета рубаха и штаны из египетской хлопковой ткани. На ногах сапоги из окрашенной кожи. Предполагалось, что это красный цвет, но цвет быстро сошёл, оставив после себя лишь некоторый бордовый оттенок на коричнево-бурой коже. Ещё у Мустафы были поножи, но ходить с ними было неудобно, и без необходимости он их не надевал. А ещё Мустафа разжился цельным остроконечным шлемом с чеканкой и бармицей по кругу с прорезями для глаз.

Мушкила выглядел под стать Мустафе. Он давно уже сменил красочную попону, которая ему досталась после штурма касара близ Тлемсена. Теперь его спину покрывала попона с узорами золотистого и красного цветов. Его уздечка была украшена серебряными элементами. Грива заплетена в косички-дреды с яркими ленточками. Он ходил под новым арабским седлом, а для боя у него были ещё защитные повязки от копыт до колен.

И вот теперь он стоял такой красивый и пускал слюни на конский доспех. Пластинчатая бронь для груди, переходящая в кольчугу по бокам и на круп. А ещё доспех включал налобник, в связке с нашейным составным полупанцирем. Всё это было богато украшено чеканкой и травлением с золотом. Красота. Стоила как сам Мушкила, а то и вдвое дороже. Мустафа даже интересоваться ценой не стал и так понятно, что их капитал такому доспеху не соответствовал.

Мустафа не испугался за свои дирхемы, настолько абсурдным ему показалось желать доспех такой стоимости. Лишь потом, когда они отошли от торговца, Мустафе пришла в голову мысль, что Мушкила даже умнее, чем он о нём думает. Ведь отошёл же сам, не капризничал! Реши Мушкила обидеться на отказ, и пиши пропало такое выгодное дело. Когда Мушкила напоказ «тупит» дел с ним иметь совершенно невозможно. И насрать в сохнущие сапоги может.

Покупательское настроение Мушкиле доспех испортил. Он так и не выбрал на рынке себе ничего. Даже вкусняшек не стал брать, так его пробрало. Ну а Мустафа воспользовался тем,