Друг - Марат Дочкин

попал на раздачу жалованья. Про эту практику реграга уже слышали, эмир Юсуф стал платить жалованье войскам. Видимо, покупал лояльность лемтуна и массуфа, которые составляли ядро войска альморавидов. Кроме того, ходили разные слухи о соперничестве, если не вражде с Абу Бакром, соправителем Юсуфа, действовавшем на юге в Сахаре и Сенегале.

Мусмуда такой чести — выплате жалованья, удостоились впервые. Причина этому каидами альморавидов не скрывалась: в Аль-Андалус жили братья по вере, пусть и не очень правильные, поэтому грабить их запрещалось. Местные эмиры также обязались снабжать войско продовольствием и фуражом. Так что выплата жалованья должна была снизить желание воинов собирать трофеи раньше времени.

«Жалованье — это хорошо, нельзя грабить — это плохо. Однако война покажет», — дружно решили аглиды масмуда, жившие простой мудростью «дают — бери».

По мере переправы войска каиды формировали свои корпуса и уходили в сторону Севильи, которая и была точкой сбора всех союзных войск. Пока отряды скапливались и получали продовольствие от союзников Мушкила обегал всю округу и даже сунулся в город, пользуясь тем, что плату сейчас за вход никто не взымал.

Мушкила был уже известной «достопримечательностью» в войске, многие его знали. Некоторые приманивали вкусняшками, но Мушкила не вёлся, не доверял двуногим. Альхесирас мало чем отличался от Сеуты. Такие же дома, порт под стенами города. Разве что две реки, впадающие в море вблизи города, выгодно отличали от засушливой Сеуты. В городе была интересная мечеть, но из мечети его погнали разозлившиеся двуногие.

Вернувшись к Мустафе, конь призывно заржал, зовя его за собой. Звал и уходил, возвращался, потому что Мустафа не шёл за ним. Снова звал и опять уходил оглядываясь.

Мустафе никуда идти не хотелось, но он знал, что Мушкила не отстанет, а за отказ отыграется позже. Он пошёл следом и очень быстро понял, что Мушкила ведёт его к реке.

«Опять купаться. За что мне такой грязный конь попался, в каждой речке норовит помыться!» — сокрушался Мустафа, по дороге собирая в тугой пук сухую траву для мочалки.

* * *

Пламя в костре еле держалось, грея подвешенный котёл с варевом. У костра собрались двенадцать наиболее авторитетных воинов отряда реграга аглида Мунатаса. Молодых и ненадёжных отослали под разными предлогами. Не было только Мустафы, но и его отсутствие было не случайно. Мужчины тягостно молчали.

— Может убить его? Взденем на копья с разных сторон. Что он нам сделает? Проткнём ему брюхо и дело с концом, — лицо говорившего застилал огромный фингал, который он набил себе сам, налетев на одну из частей рангоута, когда галера выбросилась на отмель.

Большинство дружно обратило взгляд на Виноруза. Виноруз был, пожалуй, самым старшим по возрасту воином. У него даже сын был в том же отряде. Не то чтобы Виноруз был великим воином, но растеряв лихость молодости, смог накопить немного мудрости взамен. Ну или осмотрительности.

— Можно ли убить джинна простым копьём? — ответил вопросом на вопрос Виноруз. — А если и убьём, то вдруг он переселится в другого? А мы даже не узнаем в кого? И потом Мустафа…

— С Мустафой решим, — перебил его другой воин. — Скинемся из добычи.

— Может он сам… — продолжил подавать идеи воин с фингалом. Но его тут же перебили несколько человек:

— Нет, он околдован этим джинном… Проболтается, джинн узнает… Если он за насмешки нас утопить готов, то за убийство…

— А если лошадей убрать, чтобы он в них не переселился, а сами будем пешими? — искал способ всё же грохнуть джинна фингалоносец.

— Ну и как ты собираешься это сделать? — воин, предлагавший скинуться из добычи, развёл руками на округу. Костерок окружал войсковой лагерь, в котором смешались люди и кони. Хотя людей всё же было гораздо больше. Войско альморавидов было преимущественно пешим.

Снова повисло тягостное молчание, разбавленное гомоном окружающего лагеря.

— Я вот что думаю, — прервал паузу Виноруз, — не хотел джинн нашей смерти, пугал он.

— Ничего себе пугал, — возразил один из арифов, — у меня молодой чуть не утонул.

— В дюжине локтей от берега, — возразил Виноруз. — Ты поглядывай за ним. С таким везением на переправе через ручей вместе с конём захлебнётся.

Воины заухмылялись. Постебаться над молодыми — простая радость для ветеранов.

— А если бы не успели до берега дойти? — не перестал сомневаться ариф.

— Вот я о том и толкую, — продолжил свою мысль Виноруз. — Ведь этот шайтан не бесновался. Один раз стукнул — аж галера вздрогнула. И всё, решил, что достаточно. Очень уж похоже, что подгадал, когда надо. Чтобы мы обосрались, но не утонули. Да и сам бы он утонул, привязанный же в трюме был.

— Так что ты предлагаешь, Виноруз?

Виноруз оглядел внимательно всех присутствующих. Потом уставился в костёр и произнёс:

— Насмешки прекратить, относиться уважительно. На подарок скинуться, — Виноруз посмотрел на воина, предлагавшего подобное, — но не Мустафе, а коню. Самому. Дорогой чтоб, красивый и коню удобный. Мустафа говорит, что попоны красивые любит и на доспехи конские засматривается.

— Подношение джинну! Ты с ума сошёл, Виноруз?

— Ну как хотите! — «умыл руки» Виноруз и покинул их кружок.

Посовещавшись ещё в отсутствие обидевшегося Виноруза, мужчины решили, что попробовать убить джинна у них возможность будет всегда, а вот задобрить или договориться только до покушения. Не так уж глубоко нормы ислама проникли в сердца амазихов. Синкретизм с язычеством присутствовал сплошь и рядом. К тому же джинн воюет на их стороне. Вроде.

* * *

Корпус каида Давуда ибн Аиши, в который входил отряд реграга Мунатаса, дошёл до Севильи и стал лагерем. Здесь ожидалось подкрепление в виде союзных войск из Альмерии, Гранады и Кордовы. Пользуясь оказией, Виноруз с сыном ранним утром отлучился из лагеря, чтобы навестить маркитантов из Севильи. Вернулись они лишь ближе к вечеру. Вокруг него собрались старшие воины и потребовали от него продемонстрировать покупку. После чего, поцокав языками и удовлетворённо покивав, похвалили Виноруза и двинулись к Мустафе, по пути собирая остальных воинов отряда. К Мустафе, сидящему наброшенному на траву седле и занимавшемуся чисткой меча, подошёл уже практически весь отряд.

Движуху Мустафа заметил сразу и то, что к Винорузу сразу подошли старшие, ему не понравилось. Это означало, что они что-то затевали, но без Мустафы. А раз так, то против него. Про логику Мустафа ничего не слышал, он руководствовался жизненным