Край обреченных - Артём Григорьевич Помозов

– Падаль…

– Рот закрой! – Следующий заряд разорвал плечо. – На фига вы наехали на нас?

– Иди ты…

– Я повторяю свой вопрос! – Он наступил на рваную рану.

– А-а-а!

– Ну?!

– Просто…

– Что?!

– Просто… не фиг вам небо коптить… чуханы галимые…

– Дьяволу привет передай…

Дверной косяк оросило линией капель. Гриша, встретившись взглядом с перепуганной Скай, сплюнул.

Антипин заприметил бежавшего от автостанции старшего лейтенанта, замахал ему.

* * *

Шедший в авангарде Огонек поднял зажатый кулак, призывая группу остановиться, после чего коротко бросил, чтобы все были настороже. Скай, что стала свидетелем жестокой казни, пугал его пустой, безжизненный голос.

– Идем за забором! – сказал ведущий. – На территорию не лезем. Если мы их трогать не будем, то и они нас не тронут.

Перед ними раскинулась знаменитая Ферма, подходить к которой было одним из сталкерских табу. Во дворе старого колхозного предприятия теснились животные. Составляли костяк кабаны, собаки и лошади, но Огонек рассмотрел и изуродованных радиацией оленей, щиплющих травку, и белок, что скользили по стволам деревьев. Большинство зверушек толпились без цели: просто слонялись туда-сюда. Спокойно и без паники, ни о чем не тревожась. Гусляков задрал голову к небу и выругался: над ним кружило воронье. Когда дорогу отряду преградил невесть откуда взявшийся конь, сталкеры замерли. Огонек жестом приказал не трогать оружие. Конь фыркнул, смерил двуногих печальными глазами и поцокал копытами дальше. Антипин заглянул в дыру в заборе, отметил про себя, что большинство построек разрушены. В этот момент на военного зашипела дикая кошка, и он отшатнулся.

– Не боись, не укусит. – Грише испуг сержанта лег как бальзам на душу.

– Смешно?

– Да, – просто отреагировал он. – Ваши в погонах уже пытались сюда залезть. Зачем-то бомбили Ферму с воздуха, но воронью ваши вертолеты были что семечки. Штук семь вы их тут положили.

– Восемь, – машинально поправил Гусляков.

– Ничему жизнь начальство не учит. Хотя что это я? Не детей же они своих сюда посылали, чтобы задумываться.

Вся тропа перед людьми была усыпана обглоданными костями.

– Тревожить кости – плохая примета. Обойдем…

Его прервал хлопок – такой же, что Сурена к предкам отправил.

– К черту! Бежим!

Останки захрустели под ботинками. Табун лошадей, как и десятки других животных, рванулся к главным воротам. Взбаламученные птицы направились к холму.

– Стой! – Скай перехватила Огонька за локоть. – Они нас не тронут, смотри!

* * *

Небо над поляной застлала черная туча. После выстрела Воркута ожидал чего угодно, но только не этого. Бесчисленное множество воронов – десятки и десятки стай шныряли в облаках, выбирая жертву. Протяжно каркая, скопом устремились вниз, словно летчики-камикадзе. Бугор выбросил винтовку, схватил автомат и высадил за раз весь магазин.

– Че за фигня?! – Пахан побежал. – Улепетываем!

Его подельники кричали, когда тельца птиц врезались в них на огромной скорости и валили на землю, заклевывая заживо. Вздымая пыль, к бандитам неслись лошади.

Двое счастливчиков – Угрюмый и какой-то тюфяк – за хозяином увязались. У остова молоковоза кто-то перехватил Воркуту за руку, тот попробовал вырваться, но схлопотал прикладом в лицо. Скрипнула ржавая дверь, и тот тюфяк, имя которого главарь даже не помнил, затащил его в кабину.

– Шустрее, н-на! – Спаситель не успел.

Грузовик загудел барабанной дробью.

* * *

Угрюмый подскочил к желтой облезлой цистерне и, задрав ствол, разрядил остаток патронов. С неба, как в кино про апокалипсис, падали птичьи тушки. Петька Технарь лежал у водительской двери, заклеванный до смерти.

– Угрюмый… – Он еще дышал, но не нужно было быть доктором, чтобы понять, что жизнь в этой оболочке задержится совсем ненадолго.

– Сейчас. – Перезарядился. – Мне очень жаль. – Продырявил подельнику лоб.

Вороны заходили на второй круг. Животные с Фермы оказались непросты: у них как будто бы был разум и интеллект – или его зачатки. Иначе как объяснить, что план Воркуты накрылся медным тазом?

– Это все ты! – выкрикнул последний выживший. – Больной ублюдок! – По борту молоковоза засверкали искры. – На кой мы тебя послушались?! – Стрелял, надеясь на то, что живность отвлечется на главаря, выковыривая его из машины. – Он вам нужен! – Обернулся. – Не я! – Прямо на парнишку летел острый олений рог. – Скушай это! – Автомат заходил ходуном.

Не спасло. Верного песика, в последние минуты разуверившегося в хозяине, проткнуло насквозь и впечатало в дерево. Так бесславно он и сгинул.

* * *

Бревна, сдаваясь под натиском огненных язычков, трещали. Гришка попытался разобраться в своих чувствах, но так ничего и не понял. Пустота одна зияла в нем. Судьба в очередной раз дала под дых. Злиться на нее за это не осталось сил. Кричать, ненавистью брызгать? Так и эти эмоции черпать неоткуда. Все, спекся Огонек. Иронично, что он, засыпая каждый вечер, просил у Зоны встречи с Везунчиком, молился, чтобы тот выжил. Они и встретились – минуты на полторы. Конкретнее надо быть со своими желаниями.

– Лучше бы мне просто на КПК сообщение пришло, как про Рэя, – в никуда ляпнул.

Цель своих скитаний обрел, когда в спасение Сурена вцепился. После гибели братства сложно было найти, за что держаться. Теперь-то – что? «Анархисты» – веха истории, Рэй – мертвец из прошлого, Везунчик – насмешка от Проклятого Места. Задался вопросом: за те недолгие дни, что они провели в пути, – кем друг для друга стали? Как так вышло, что за столь короткий срок он сроднился с тем, кто недавно с погонами ходил? Посмотрел на Скай, что с Гусляковым общалась.

– Мне все же есть за что держаться. Тебя я не потеряю. Клянусь.

* * *

Александр присел подле Скай.

– Ты знала Сороку? – спросил он.

– В другой жизни.

– Не понял.

– Видишь этот пистолет? – Она крутанула барабан «Питона», в котором теперь недоставало одного патрона. – Это подарок от очень близкого мне человека. Не хочу о нем говорить, но… он хотел убить Сороку, я же вымолила ему шанс на спасение. Тогда у него получилось, а теперь нет. История, каких сотни…

– У каждого из нас своя дорога. И своя судьба, девочка.

– Я тебе не девочка.

– Прости, не хотел обидеть.

Скай проигнорировала его извинения. Гусляков, вздохнув, отвернулся.

* * *

Антипин и Скай беспокойно ворочались в спальных мешках, что нашли на подвернувшейся стоянке. Огонек и Саша охраняли их сон. Сидели они у костра, грели воду в котелке, разговаривали о всяком.

– Ты как? – спросил у Огонька старлей.

– Все путем, – хмыкнул сталкер.

– Мне жаль…

– Не жаль. – Гриша махнул рукой.

– Сурен служил в моем взводе.

– Твоя принципиальность привела его к