Край обреченных - Артём Григорьевич Помозов

– Я не верю в официальную версию.

– Что говорят?

– Его нашли на территории Беларуси, на берегу реки Припять. Сказали – несчастный случай. Но все это какая-то бессмыслица. Миша никогда бы не оставил Юлю. Как бы тяжело нам ни было. Вы знали его?

– Недолго, но знал.

– Но он никогда не говорил о вас.

– Мы, видимо, познакомились, когда он уже покинул вас.

– За день до его обнаружения я получила странное письмо. Там были координаты, и они совпали с тем местом, где его нашли. Еще там была фотография. Старый полароидный снимок. Наша юность. Восемь лет назад я случайно уронила эту фотографию в костер на нашем традиционном пикнике. Но она была там. В этом конверте. – Женщина всхлипнула.

– Сочувствую вам.

– А что вы можете рассказать?

– Мы познакомились в том месте, где я потерял глаз. Поверьте мне, он не производил впечатление подлеца, способного бросить мать с ребенком на руках.

– Но ведь так и произошло.

– Вы по-настоящему любили его, раз приходите сюда в такую погоду, – поспешил он увести диалог в иное русло.

– Я прихожу каждый день, чтобы почувствовать его присутствие. Юля не могла ходить, ее сбила машина… врачи не давали никаких надежд. Мы собирали деньги, но нам сказали, что даже дорогостоящая операция – это пятьдесят на пятьдесят. Миша сломался, потерял всякий смысл. Закрылся от меня, от коллег. Вспоминая это, я начинаю думать, что он искал варианты. Возможно, опасные. Потому и бросил нас. В тот день, как нам подбросили под дверь этот конверт, Юля просто встала с каталки и пошла, словно и не было никакой аварии. Я не понимаю как, но чувствую, что это связано. Андрей, все же – где вы с ним виделись?

– В аду.

– Это какая-то шутка?

– Возможно.

– Неуместная!

«Припять. Ему нужно было в Припять. Ради дочери, ради семьи. Юлю сбила машина. Но она жива и здорова. Комната – не миф?» – все эти вопросы проносились в мозгу Андрея.

– Что вам написали в том конверте?

– Если я скажу, обещаете ответить на мой вопрос?

– Да.

– Что баланс должен соблюдаться. За прекращение страданий одного страдать должен другой.

– Хорошего вам дня, – проговорил Андрей, переваривая услышанное. – Он действительно любил вас. Поверьте, все, что вы посчитали совпадением, – не совпадение.

– Стойте! Вы обещали ответить!

– Вы не поймете.

– Ответьте. Прошу вас. Где вы видели Михаила?

– На Территории Проклятых, в Чернобыльской Зоне. Он пошел туда, чтобы спасти ее, – кивнул в сторону Юли. – У него получилось. – Не дожидаясь реакции, Андрей зашагал прочь.

Удивительная встреча и невероятное совпадение.

– Что же, Рохля. – Отпер дверь своего «Мерседеса». – Теперь твоя жена знает правду. – Запустил двигатель. – Долг за Кирилла уплачен. – Покатил по оживленному Киеву.

* * *

Поднимался по лестнице, чувствуя, как с каждой новой ступенькой подгибаются ноги. Давно он не был в родительской квартире, не видел мать и отца. Сегодня же решил заявиться к ним на порог в таком виде: осунувшийся, бледный, без глаза и в шрамах – как на теле, так и на душе. В звонок не стал звонить, постучал лишь робко. Тишина. Второй раз – настойчивее. Дверь открылась.

– Здравствуйте, а вы… – Отец опешил. – Андрейка?

– Привет, пап.

– Что… что случилось? Почему у тебя?..

– Мама дома?

– Не… нет…

– Наверное, оно и к лучшему. Впустишь? Или все расскажем соседям?

– Да-да, заходи, сынок.

Войдя в прихожую, Андрей почувствовал, как к горлу подкатывает ком.

– Проходи на кухню, как разденешься. Я сделаю кофе.

– Спасибо, пап. Я только на минуточку тут…

В свою комнату заглянул. Все нетронутым там было. Ухмыльнулся, когда вспомнил себя, маленького пацаненка-бунтаря, что зачитывался приключенческими книгами, грезя о подвигах и свершениях. Разве что крови и насилия в его мечтах не было. Осматривал книжные полки, где те самые романы под слоем пыли стояли. Поглаживал пальцем напечатанные фотографии, что за стеклом в фоторамках томились. На них он – так недавно и так давно. Вот детство, вот он с родителями, вот с друзьями. А вот уже юность. Школа, университет, армия. Вся жизнь. Выдохнул, потер выступивший на лбу пот и направился к кухне. По всей квартире гулял запах кофе, что в турке кипел.

– Садись. – Отец заботливо пододвинул стул.

– Мы ведь больше года не виделись, пап. Прости, что редко писал. Тяжелые выдались деньки, как ты видишь. – Он дотронулся до своей наглазной повязки.

– Ты знаешь, как тяжело врать маме, когда от тебя никаких вестей? – Отец наполнил чашку ароматным напитком. – Командировки у него в Литву, блин! Хоть бы раз в месяц показывался! Или ты безвылазно шатался по своей этой… Зоне?..

– Иногда я жалею, что рассказал тебе правду.

– Я бы все равно узнал, со всеми Дитятками знаком! Кто-то да проболтался бы. Знаешь, Андрюш, я ведь переживал сильно. Соседа нашего помнишь, деда Лисовского? Его ваши еще Лесником прозвали. Мы периодически созванивались, он мне новости про тебя и докладывал, что сам узнавал. Сказал, что ты бросил заниматься нелегалкой и теперь в тамошнем Институте. Это правда?

– Нет, пап. – Андрей отпил из кружки. – Я в принципе завязал.

– Поздравляю! Наконец-то взялся за ум.

– Помнишь Олю и Толика? Компашку мою детскую.

– Да.

– Их больше нет. Как и Лесника.

– Это как?

– Вот так. – Пододвинул к себе вазочку с печеньем. – Ты читал новости? О том, что спровоцировало толпы людей на митинги в городе?

– Читал.

– Это не ложь. Вспомни, сколько человек числятся пропавшими без вести или сколько солдат не вернулось домой после завершения контракта? Все под грифом секретности, все скрывалось. Конечно, слухи просачивались, но разве их кто-то воспринимал всерьез?

– Ну, это не скрывалось прям особо, в интернете всегда было полно информации, и лично я о многом догадывался…

– Да, пап, полно. Но на официальном уровне это не признавалось. А потом вон какие подробности всплыли. Отчеты о проектах по созданию биооружия, рассказы об аномалиях, имена погибших военных и гражданских. Вот та спичка, поднесенная к пороховой бочке. Теперь бы только чиркнуть, да…

– Мне гораздо интереснее узнать о тебе…

– Радиация – не единственная напасть. Есть еще аномалии, дикие животные, монстры и другие люди, что стреляют друг в друга. У нас с Толей была своя группировка, мы воевали с другой, делили сферы влияния. – Захрустел печеньем. – Нажили себе врагов.

– Ты… ты убивал людей?

– Да.

– Просто ради денег?

– Я совсем не горжусь этим, клянусь. Если бы я мог что-то исправить, то давно бы сделал это. Но чего уж тут? Толя мертв, Оля стала случайной жертвой, а я впутался по самое…

– Андрей…

– Разве что глаз мне вырвали, –