Партизан. Спасти и выжить - Руслан Муха

Мой взгляд упал на трофейный немецкий ремень из толстой телячьей кожи: широкий, крепкий, но при этом достаточно мягкий. Я взял его в руки, помял, проверил на разрыв. То, что нужно. Аким всё это время заинтересованно следил за моими манипуляциями с приоткрытым ртом.

— А давай-ка мы сделаем с тобой пращу, братец, — сказал я, вытаскивая нож.

— Что это такое? — удивленно вскинул брови Аким.

— Очень древнее оружие, — пояснил я, примеряясь лезвием к коже. — По сути своей, предельно простое и примитивное. Но тяжелым камнем из неё можно и птицу на ветке сбить, и зверька небольшого, вроде зайца, насмерть оглушить. А главное, что бьет эта штука мощно и абсолютно тихо.

Я отрезал от ремня кусок длиной с ладонь. Оно будет ложем для снаряда. В нем я прорезал небольшое продольное отверстие по центру, чтобы камень сидел плотно и не выскальзывал. Затем с усилием распустил оставшуюся часть ремня вдоль на два длинных тонких шнура.

Проделал по краям кожаного ложа дыры, а после накрепко привязал к ним шнуры. На свободном конце одного шнура сделал небольшую петлю под средний палец. На конце второго завязал толстый узел, дабы его было удобно зажимать подушечками пальцев и в нужный момент броска отпустить.

В итоге в моих руках оказалось простое, можно сказать, варварское оружие. Но в умелых руках это страшная сила. Показал Акиму готовую работу, растянув кожу между ладонями. Мальчишка в явном недоумении нахмурил нос:

— Что-то это совсем не похоже на оружие, — он недоверчиво, с явным разочарованием осмотрел кусок ремня. — Нам бы лучше лук какой сделать, да стрел настрогать. Вот это я понимаю оружие. А это ремешок какой-то порванный.

— Ты погоди делать выводы раньше времени, — усмехнулся я, складывая пращу пополам. — Пошли к ручью, наберем голышей, и я тебе сейчас покажу, как из этого «ремешка» стрелять можно.

Я подобрал с земли тяжелый, гладкий камешек-голыш. Аккуратно заложил его в углубление. Один указательный палец вдел в петлю, а вторую крепко зажал между большим и указательным пальцами. Глубоко вдохнул, отвел руку назад, а затем раскрутил пращу над головой. Кожа со свистом рассекла воздух. Я плавно набирал скорость, чувствуя, как центробежная сила натягивает ремень. И когда почувствовал что вот он момент, в нужной верхней точке резко разжал пальцы.

Снаряд улетел с глухим жужжанием и через секунду с треском ударил в ствол толстой сосны метрах в двадцати от нас. От коры отлетели щепки. К слову, эту сосну мы выбрали в качестве цели.

— Ух ты! Ничего себе лупит! — подскочил на месте восхищенный Аким и едва не выронил свои камни. — Дай я! Стёп, можно я? Ну пожалуйста!

— Погоди. Сначала техника безопасности и последовательность действий, — строго осадил я его пыл, перехватывая пращу. — А то так сдуру можно себе лоб расшибить, глаз выбить или ещё, не дай бог, кого из наших покалечить. Оружие не игрушка, даже если оно из ремня сделано.

Правда, я тут так, и сам наугад. Но оно словно бы чувствуешь, как нужно. Значит будем разбираться вместе.

Я показал ему, как, по моему мнению, правильно держать кожу, как центровать камень в ложе, как вращать кистью, а не всей рукой, и главное, в какой момент отпускать зажатый конец.

— Да не, не так все. Глянь! — Аким уверенно взял пращу, насупился от усердия и попробовал.

Первый бросок вышел скомканным. Камень нелепо вывалился и упал в двух шагах. Второй улетел куда-то высоко в кусты орешника. Третий звонко шлёпнулся о землю перед ним, едва не отбив пальцы на босых ногах.

— Не суетись и не дергай рукой, — спокойно сказал я. — Медленнее. Тебе нужно почувствовать, как камень набирает вес в полете, как он тянет ремень. Не борись с ним, а направляй.

В этот раз Аким послушался, сбросил темп, раскрутил плавнее. И, сосредоточенно прикусив губу, отпустил. Камень улетел значительно дальше, но, правда, сильно ушел в сторону, сбив ветку с осины.

— Ничего, пробуй ещё. Уже почти получается, — подбодрил я его, видя, как парень расстраивается. — Практика нужна. Без практики и результата не будет.

Аким решительно кивнул, вытер пот со лба и продолжил.

Он бросал снова и снова. Камни летели куда угодно, только не в цель. Мальчишка злился, сжимал зубы, тяжело дышал, но не опускал рук. Упертый. Это отличное качество для солдата. Злостьтолько нужно в правильное русло направить.

— Ты не кидай камень, ты не гранату бросаешь, — посоветовал я, останавливая его. — Ты его отпускай в полет. Чувствуешь разницу? Смотри внимательно.

Я забрал пращу, заложил увесистый голыш, плавно раскрутил. Тело само вспомнило нужный ритм. Может и не знал я технику, но чувствовал, как надо. Из пращи камни метал только несколько раз в своей прошлой жизни, видимо, для понимания, как нужно, этого хватало. И вот я, верхней точке, просто разжал пальцы — камень черной кляксой метнулся вперед и с гулким, сухим стуком впечатался точно в намеченный сук.

— Понял? — спросил я, возвращая ремень.

— Кажется, да, — неуверенно протянул он.

Аким заложил камень, закрыл глаза на секунду, глубоко выдохнул, успокаивая дыхание. Раскрутил плавно и отпустил. Камень прошил воздух со свистом и ударил точно в шершавый ствол сосны.

— Есть! Попал! — во все горло заорал Аким, подпрыгнув от радости.

— Так, отставить крики! — жестко оборвал я его. — Немцы могут быть где угодно. Но вообще — молодец. Пробуй ещё, закрепляй результат.

Он бросал снова и снова, стирая пальцы о грубую кожу ремня. Из десяти бросков четыре ложились точно в ствол дерева. Для первого раза прямо отличный результат.

— У тебя талант, парень, — искренне похвалил я. — Если б в Древнем Риме родился, был бы в легионе пращником. Тебя бы первым делом забрали в штурмовую когорту.

Аким заулыбался, сияя от гордости и счастья. Я же про себя отметил, что такой меткий глаз и твердую руку надо обязательно развивать. Глядишь, со временем из этого мелкого получится неплохой снайпер.

— Стёп, а куропатку так сбить можно? — шепотом спросил Аким, деловито сматывая пращу. — Я вчера, когда грибы собирал, видел парочку жирных. Там, за ручьём, на полянке. Я в траве ковырялся, а они из кустов прямо из-под ног как выскочит! Я чуть не обосрался!

— Язык попридержи, боец, — сказал я строго, пряча улыбку.

— Ну так правда, чуть не обосрался же! — не понял Аким, к чему это я придираюсь.

— Обосрешься, сразу стирать портки! А что до куропатки на обед — это