Кошмарная клиника - Юлия Зубарева

кошак оставил недвусмысленные следы своего ночного пребывания. Не Иван же оброс, как волколак, за ночь? Чертыхаясь на подлую тварюгу, что не думает, что творит, Иван сдернул постельное бельё, отправив его в корзину. Васька ни за что кота оставить дома не даст — тут даже разговор заводить не стоит. Это вам не длинный волос на вороте рубашки: тут улика посерьёзней.

— Кис-кис, скотина ты хвостатая. Вылезай давай.

Поиски опять испарившегося неведомо куда кота вместо завтрака — это, конечно, то, о чём мечтает каждый мужчина в расцвете лет. Кроме ночного лежбища, следов Васисуалия больше нигде было не обнаружено. Вот неймётся ему! Иван и сам был бы не против, если хвостатый уже определился бы, где ему жить, а не пропадал, как фантом. Это же ни в какие ворота не лезет.

Перевернув в очередной раз все шкафы, Иван сдался: «Будь что будет». Кота он в обиду не даст всё равно, что бы кто не говорил. Хочет тот жить вольной жизнью — значит, так и будет, а остальным придется смириться. Василиса тоже поймет, наверное… Ну или отлучит Ивана от дома вместе с шерстяным разлучником.

Жена, как чувствуя неладное, позвонила узнать последние новости. Было слышно по голосу, что отдых ей реально пошел на пользу. Бабушка взяла на себя все заботы по досугу с внуками — и Ваське оставалось отмокать в бассейне и на процедурах. Иногда надо останавливаться даже таким деятельным особам, как она.

В последний момент вспомнил о просьбе лешего про Лизавету и решил быстренько на любимую все эти семейные разборки скинуть. Все равно девки друг с другом общаются не в пример чаще, чем Иван. Лизавету он слегка побаивался и еще одного контрольного визита Вениамина совсем не хотел. Василиса обещала Лизе написать сама и взамен попросила, чтобы Иван в свой выходной добрался таки до семьи и тоже вкусил плоды культурного отдыха. Про всё остальное Иван промолчал, а Василиса спрашивать не стала. Золото, а не жена.

Посмотрел на разгром, что сам полчаса назад учинил, потом на часы. Убираться было откровенно лень, да и некогда особо. Малодушно отложил это занятие на вечер и выскочил за дверь, пока совесть крепко спала, убаюканная пустыми обещаниями.

— Нет, сегодня не получится вас принять. Поищите другую клинику. Стойте! Тут один вариант образовался. Приходите, пока я его держу.

Голос Крокодиловны раздавался на весь коридор — и надо было быть глухим на оба уха, чтоб не услышать, как Анна Геннадьевна пытается докричаться до абонента на другом конце провода. Была у неё такая манера — глушить собеседника, не оставляя ни малейшего шанса быть не понятой.

Почему за стойкой администратора сидела их бессменная и незаменимая, предстояло ещё разобраться. Иван пришёл пораньше и попал под раздачу первым.

Машка, синеволосое их несчастье, заболела каким-то ротавирусным гриппом и взяла самоотвод по причине невозможности расстаться с фаянсовым другом. Иван, оказывается, был сегодня выходной, как и договаривались, но пришёл. А Тигранович укатил на срочный вызов и будет только к вечеру. Вот и думай, Анна Геннадьевна, как плановые операции провести и приём вести в одно лицо.

— Я от вас всех устала и уйду! Сиди сам на приёме и на звонки отвечай. Задолбали балбесы!

Она хлопнула дверью хирургии — и была права как никогда. С такой организацией труда их клиника скоро закроется по естественным причинам: тут и вредить не надо, сами всё развалят.

— Здрасьте. Мне бы кошечку посмотреть.

В дверь протиснулась сначала переноска, перемотанная рядами скотча, а потом их постоянная клиентка Раечка. Святой человек с веснушками и неиссякаемой любовью к животным тратила все свои невеликие доходы со стипендии и подработок на поиск, лечение и пристройство всего живого и полуживого, что могла найти.

Вот и сейчас затараторила, что кошку ловили по подвалам всем двором, что она уже организовала сбор и, если бы кошка не была беременной, она бы ее оставила, конечно, в покое, но у той лапа — и вообще животинку жалко.

За решёткой бесновалась настоящая фурия. Дикая тварь, рожденная от бесчисленных поколений диких тварей, не знающая человеческой руки и про одомашнивание животных даже в страшном сне не помышлявшая. Доброе утро.

— Раечка, может, ей и там хорошо было? Зачем тебе всё это? — Иван вступил на топкую почву теологических споров зря. Переубедить адептку добровольных пожертвований и образа жизни во спасение всех, до кого дотянется, не удавалось даже Крокодиловне.

Та тоже время от времени кого-то стерилизовала бесплатно и вакцинировала за свой счёт, но Раиса была абсолютом в вакууме. Как в этой девушке умещалось столько деятельной любви к сущему, не понимал никто. Она одна закрывала клинике месячные бюджеты на зарплату в скудные времена бесконечными сборами и копеечными вливаниями от каждого. Имя им был легион: бесконечный поток приходов по 10, 20, 50, 100 рублей складывался в ручейки и тёк на счет, пополняя Раисин депозит на всё новых найденышей.

Когда она учится, спит, ест и живёт обычной жизнью, Иван даже представить не мог. Её кипучая восторженность заражала даже людей в очереди. Редко кто из соседей на приём не оставлял украдкой небольшую купюру, кивая на рассказывающую очередную историю спасения безногой, застреленной насмерть собачки. Вот так и жили.

— Раис, хочешь скидку на весь период лечения? — Иван поменял вектор общения резко, как будто полицейский разворот с буксами выполнил. Раечка даже на предыдущую фразу ответить не успела, как начала кивать. Лишь бы не передумал.

— У нас Маша заболела. Посидишь за неё администратором — я тебе кошку бесплатно лечить буду. Ещё и разницу доплачу. Всё по-честному. Можем договор составить трудовой, временный.

Нейтрализовать Раечку и закрыть пробитую Манюниным отсутствием дыру в штатном расписании показалось отличной идеей. Стоило бы с Арменом посоветоваться, но тяжелые времена требуют быстрых решений.

Крокодиловна к такой временной замене отнеслась философски. Раиса так часто в их клинике торчала, что уже знала, где что и как делать. На телефон ответить сможет, пациента к доктору записать и полы помыть — и то профит. Когда Армен вечером приедет замученный, он даже не заметит, что у них игровой состав сменился. Надо брать постановила она и самоудалилась на перекур, покачивая кормой, как подбитая бригантина от логова пиратов.

Ивану пришлось самому вводить Раечку в курс дела в экспресс-режиме. Пришлось и жаждущих регистрировать и страждущих в очередь перед своим же кабинетом определять. Кошка в переноске утробно рычала, не давая забыть о себе. Наконец, Анна Геннадьевна смилостивилась и проходя мимо, остановилась, перегнувшись