Падение Диссы - Олег Ткач

– И это все, что вы можете сказать и предложить мне? – с нескрываемым презрением усмехнулся курсорус. – Признаюсь, я ожидал большей интриги от своего наставника.

– Мои сторонники просто желали вашей смерти, а не союза. – Канцлер еще раз виновато развел руками. – Извините, что не допустил этого. Пока.

– Вздор! – отмахнулся Долимар. – Вы знаете об инструкциях курсоров! Знаете, что будет, если убить короля, канцлера или курсоруса, – вы же сами помогали мне составлять их. И вы знаете, что в таком случае половина людей будет убита в первые же дни, а вторая половина подастся в бега.

Лорд хранил молчание, но Долимар понял, что попал в точку.

– И что вы мне предложили? Предать брата – пусть и сводного, но брата, кроме которого у меня нет родных, не считая вас, конечно. Отдать судьбу страны в руки церковников. О, я уверен, у вас превосходные договоренности с епископом Кламионом касательно наших земель, которые превратятся в продовольственный обоз для кразорской армии. И это в лучшем случае! В худшем – вас обманут, и паладины пройдутся косой по Давору, форсировав Криллу без сопротивления.

Канцлер молча наблюдал, как заводился его племянник. Кровь прилила к его щекам, ноздри затрепетали, в глазах появился лихорадочный блеск. Он знал от своих людей, что пережил Долимар, когда оказался в Вамуте во второй раз, но все равно считал себя правым. Кразорцы – бесчеловечные убийцы и палачи? Да. И это глупо отрицать. Но Давор был гораздо слабее…

– Ты был там, дядюшка? – Голос Долимара упал до зловещего шепота. Он неосознанно перешел на «ты». – В Вамуте? Нет? А я был! Был с отрядом разведки, вытаскивающей из убежища в горах останки царской семьи. О, я на всю жизнь запомню это зрелище и этот запах! Замок в горах сровняли с землей, а его обитатели и защитники были распяты и убиты. Все – от мала до велика, – не пощадили никого, даже младенцев!

Оквус молчал и, казалось, не слушал племянника, которого до сих пор преследовали кровавые образы – один страшнее другого. Из Вамута он вернулся другим человеком.

– А что вы предлагаете мне в награду за такое предательство? – Скорбь в голосе курсоруса уступила место сарказму. – Служить предателям или бежать трусом? Какой же ответ вы от меня ждете, господин канцлер?

– Я знал, что вы так ответите, курсорус. Не сомневался ни мгновения, но должен был попытаться донести до вас свои мотивы. Я не хочу, чтобы то, что случилось в Вамуте, настигло Давор. Не хочу обрекать на страшную смерть своих людей.

– Для этого есть армия, охраняющая наши границы!

– Вы знаете не хуже меня, что наша армия не устоит против кразорцев. Наше преимущество нивелируется, как только Крилла покроется льдом. Как знать, может, это случится через три недели, а может, через четыре. Но это произойдет. И что тогда?

– Зачем вы отравили Виамара? – спокойно спросил Долимар. Он уже понял, что ему не переубедить лорда. Они разделяли опасения, но не принимали доводы друг друга, выбрав взаимоисключающие пути. – Как вы смогли опуститься до подлого удара в спину, недостойного человека вашего положения и чести?

Лорд замер, а его взгляд снова стал пустым.

– Неужели ты сам еще не понял почему? Это месть за Грэю, мой дорогой племянничек, – с нескрываемой издевкой произнес канцлер, на ястребиное лицо которого легла тень печали. – Ты помнишь? Когда она понесла в последний раз от Виамара, наш пьяный король в очередной раз ударил ее. Я знаю, они оба считали, что это было случайностью, но… Грэя упала на живот. Долгожданный ребенок, который должен был стать наследником престола, родился мертвым. Король еще больше возненавидел ее и с новыми силами пустился в разврат со своими фаворитками. Достоин ли такой человек подлого удара? Я посчитал, что достоин. Это все. Полагаю, теперь меня возьмут под стражу?

Что ж, Оквус знал, что его ждет…

– Курсоры! – Крик Долимара был похож на хрип. Он едва справился с потрясением. В кабинет тут же вошли двое рослых мужчин. – В кандалы изменника Короны! Заприте в самой большой и чистой камере. Следить не спуская глаз!

– Я узнал это от Зендора, его эффи пытались спасти уже мертвого ребенка, – обронил канцлер на прощание. – Как символично, ты не находишь, Долли? Всегда и во всех бедах первопричина лишь одна – женщина.

Долимар вышел вслед за Оквусом, которого уводили под растерянные взгляды уже связанной охраны – Черных Хранителей. Притихшие послы, по бокам от которых стояли курсоры, с изумлением проводили арестованного канцлера взглядами.

«Все, кто знал об этой истории, были высланы из столицы под страхом смерти. Но кто-то проболтался, – лихорадочно соображал Долимар. – Хотя этого и стоило ожидать».

Наконец его внимание пало на двух ожидающих аудиенции послов.

– Не знаю, как у вас, господа, но у меня совершенно пропал аппетит, – извиняющимся тоном обратился курсорус к людям. Вместе с этим он подал незаметный знак секретарю. – Да и вы, сдается мне, искали не трапезы, а разговора. У меня найдется несколько минут. Пройдемте в кабинет, даю вам слово, в кандалах оттуда выходят не каждый день.

Курсорусу не терпелось перетрясти весь дворец в поисках сторонников Оквуса, но важный разговор он не мог отложить на потом. Особенно интересовала реакция посла Басуга, который тесно связан с темными делишками канцлера. Стоило воспользоваться удачной возможностью и прощупать почву, пока они еще были под впечатлением от ареста второго лица страны. Вряд ли встреча займет много времени. К тому же отлаженная система работала и без него, чем он был весьма доволен: секретарь, тихо выскользнувший в казармы, прекрасно знал, что нужно предпринять. В том, что в ближайшее время дворец закроют и не будут никого впускать и выпускать без приказа, а его люди займут все ключевые точки и, конечно, усилят и без того крепкую защиту королевских покоев, Долимар даже не сомневался.

– Простите нам наше нетерпение, милорд, но в свете неожиданного ареста одного из первых лиц страны мы обеспокоены статусом торговли в Даворе, – как только двери кабинета закрылись за их спинами, заговорил посол Басуга, Кун Оттофэ. – Складывается весьма запутанная и неоднозначная ситуация. Возможно, стоит несколько перенести нашу беседу, чтобы мы могли известить наше начальство об этих изменениях.

Витиеватые фразы лились из уст барона словно ручей. Этот неспешный поток мог запутать и сбить с толку кого угодно, но не Долимара.

Курсорус снова сидел за своим столом и украдкой разглядывал визитеров. Вторым дипломатом, напросившимся на обед, был прибывший из Радэна герцог Лам Тори Дисмиаль. В отличие от посла Басуга, герцог был прямолинеен и немногословен, как истинный радэнец. Лам предпочел отмолчаться, чтобы барон высказался о причинах общей аудиенции. Внешнее различие было еще более