Правнук Петра. - Алексей Лапышев

что там — скорее всего, с той секунды, когда узнал, что намечается штурм преступного дома.

Главная дверь выдержала первый удар тяжёлого бревна.

На втором треснула.

На третьем старая древесина разошлась, выбрасывая в коридор щепки, пыль и давно въевшийся запах сырости.

— Вперёд! — коротко бросил Николай.

Его группа ворвалась внутрь.

Секунда.

Вторая.

Выстрел.

Пороховой дым вырвался наружу через распахнутую дверь.

— Слева! — крикнул Кумани.

— Чисто! — почти сразу отозвался Сергей Ким.

Мы двинулись следом.

Коридор оказался узким, тёмным и низким. Воздух был тяжёлым от плесени, пота, старого дыма и крови — не свежей, а той, которая успела въесться в доски пола и стены.

Под ногами валялись бутылки, тряпки, обломки мебели. Из дальних комнат доносились крики, ругань, звон металла.

Кто-то попытался выскочить из боковой двери.

Семён Рудак встретил его одним коротким ударом в лицо.

Человек рухнул на пол так быстро, словно давно мечтал прилечь и отдохнуть.

— Первый этаж берём! — выкрикнул Черкасский.

Он уже был впереди. Короткий палаш мелькал в его руке, не оставляя противникам времени понять, кто и откуда на них идёт.

Рядом с ним Дмитрий Кумани двигался легче, почти танцуя. Он успевал и отбить удар, и выкрикнуть приказ, и в следующую секунду уже оказаться в другой части коридора.

Сергей Ким шёл молча.

Тяжело.

Надёжно.

Он не делал лишних движений, не кричал, не пытался доказать окружающим свою храбрость. Просто появлялся именно там, где был нужен. Если кто-то пытался прорваться — Сергей вставал у него на пути. И этого обычно хватало.

Из боковой комнаты вылетел крупный мужик с топором.

Георгий шагнул ему навстречу.

Удар.

Звон стали.

Князь отбил топор клинком, врезался плечом в грудь противника и впечатал его в стену. Затем выбил оружие из рук так резко, что топор отлетел к дальней двери.

— Живой! — крикнул я. — Этого живым!

— Да понял я! — зло бросил Георгий.

Сверху, с лестницы, загремели сапоги.

— Данила! Второй этаж! — донёсся голос Михаила.

— За мной!

Мы рванули вверх.

В такие минуты тело работает раньше головы.

Ты не успеваешь думать длинно. Не вспоминаешь красивые слова. Не рассуждаешь о чести, долге и стратегии.

Ты видишь движение.

Опасность.

Выход.

Трое наверху.

Один у перил.

Другой с пистолетом.

Третий — за дверью, почти скрытый тенью.

— Пистолет! — крикнул Малик.

Выстрел ударил в стену рядом с моей головой.

Щепка обожгла щёку.

Гаврила Птахин ответил почти сразу — не в человека, а выше, в балку. Грохот, дым, сыплющаяся древесная труха. Стрелявший отшатнулся, заслонил лицо.

Этого хватило.

Я шагнул вперёд.

Короткий удар рукоятью в лицо.

Поворот.

Нога под колено.

Человек рухнул, выронив оружие.

Дальше — дверь.

За ней кто-то тяжело дышал.

— Открывай! — крикнул я.

Ответа не было.

— Хорошо. Тогда сами.

Семён выбил дверь плечом.

Комната оказалась почти пустой: стол, лавка, два сундука, окно во двор. И парень лет двадцати у стены.

Худой.

Темноволосый.

В порванной рубахе.

Он прижимал короткий нож к горлу одного из бандитов.

Бандит был крупнее его почти вдвое.

Но почему-то выглядел испуганным.

— Не подходите, — бросил парень.

— Мы не к тебе, — сказал я.

— Тогда не мешайте.

— Ты кто?

Он бросил на меня быстрый взгляд.

Не поклон.

Не страх.

Оценка.

— Родион Волхов.

Имя мне ничего не сказало.

Но голос был таким, будто Родион привык, что за ним идут. Или хотя бы слушают.

— А этот? — я кивнул на бандита.

— Знает, где сестра.

— Тогда пусть говорит.

Родион прищурился.

— Не твоё дело, барин.

Вот это уже было интересно.

Я рассмотрел его внимательнее.

Жилистый. Не красавец, но крепкий. На руках — следы тяжёлой работы, старые порезы и мозоли. Одежда бедная, но нож дорогой и ухоженный. Не случайно подобранная железка, а вещь человека, который умеет обращаться с оружием.

И главное — он не дрожал.

Хотя вокруг него были вооружённые дворяне, гвардейцы и люди Шереметевых.

— Твою сестру похитили? — спросил я.

Родион замер.

— Откуда знаешь?

— Потому что ты не за деньгами сюда пришёл. И не ради мести. Мстить ты будешь потом, если останешься жив. Сейчас ты ищешь.

Он стиснул зубы.

— Фросю взяли три дня назад. Сказали, будто видела что-то не своё. Я пошёл к квартальному — он велел не суетиться. Потом мне шепнули про этот дом.

— И ты решил идти один?

— А кто бы со мной пошёл?

Вопрос прозвучал просто.

Без жалобы.

И от этого стал особенно тяжёлым.

Я почувствовал, как Анна за моей спиной крепче сжала рукоять пистолета.

— Я помогу, — сказал я.

Родион посмотрел на меня так, будто я внезапно заговорил на китайском.

— Зачем?

— Потому что твоя сестра здесь. Или была здесь. Потому что эти люди посылали убийц ко мне. И потому что сейчас нам по дороге.

Он смотрел ещё несколько секунд.

Потом кивнул.

Совсем чуть-чуть.

— Ладно. Но если вы врёте…

— Тогда скажешь мне это потом. А сейчас пусть этот человек говорит.

Бандит заговорил быстро.

Очень быстро.

Фрося была в дальнем крыле, в бывшей кладовой. Её собирались вывезти утром, куда именно — он не знал. Но знал, кто приносил приказы. Знал, что в подвале хранятся деньги, бумаги и списки. Знал, что Хромой Савка давно уже не просто хозяин притона, а посредник между людьми из низов и теми, кто предпочитал не марать руки лично.

— Черкасский! — крикнул я.

— Здесь!

— Дальнее крыло! Живо! Никого не выпускать!

Мы бежали снова.

Коридоры мелькали перед глазами. Люди жались к стенам, падали, сдавались, пытались спрятаться в комнатах. Где-то грохотала мебель. Внизу орал Ефрем, раздавая команды. Через разбитые окна лезли бойцы Долгорукова.

В другом конце дома раздался удивительно спокойный голос Николая Юсупова:

— Не ломайте сундук. Сначала посмотрите, что внутри. Возможно, его содержимое стоит дороже всего этого дома.

Последняя дверь оказалась заперта.

— Отойди, — сказал Лев Демидов, появляясь рядом.

Он не стал выбивать замок и ломать доски. Достал тонкий стальной клин, осмотрел скважину, прислушался, чуть повернул руку.

Щёлк.

— Открыто.

Дверь распахнулась.

У стены сидела девушка.

Светлое лицо. Тёмные волосы. Разорванный рукав платья. Руки связаны верёвкой. На щеке — грязный след, на губе — засохшая кровь.

Но взгляд оставался злым и ясным.

Рядом с ней стоял мужчина с ножом.

Лезвие лежало у её горла.

— Назад! — заорал он. — Всем назад, или девка…

Он не успел договорить.

— Дан! — вскрикнула Анна.

Я уже двигался.

Не красиво.

Не правильно.

Просто быстро.

Бандит дёрнул девушку на себя, прикрываясь ею. Нож скользнул ближе к коже. Родион рванулся вперёд, но Семён удержал его за плечо.

Я видел только одно.

Испуганные глаза девушки.

И руку человека, державшую нож.

— Отпусти её, — сказал я.

— Ты кто такой?

— Тот, кто сейчас считает до трёх.

— Не подходи!

— Раз.

Он ухмыльнулся.

— Два.

Он дёрнул ножом.

Я бросил короткий кинжал.

Не в горло.

В плечо.

Бандит вскрикнул. Рука дрогнула. Девушка ударила его каблуком по ноге, вывернулась из захвата и рванулась в сторону.

Я оказался рядом.

Удар.

Ещё один.

Нож выпал.

Бандит попытался достать второй клинок, но я не дал.

Сталь вошла под рёбра коротко и страшно просто.

Он захрипел.

Посмотрел на меня с изумлением — будто до последнего не верил, что всё закончится именно так.

И медленно осел