Обратный отсчет - Токацин

призывный щелчок, не выдержав, прыгнуло на протянутую руку. Беспалые захваты заскрежетали о броню. Вепуат свободной рукой подхватил свисающие шлейки и снова замер, глядя, как «трилобит» грызёт то дохлого «кальмара», то пальцы перчатки. Гедимин, остановившийся на пороге, бесстрастно разглядывал ротовое отверстие и кольца смыкающихся зубов.

«Трилобит» внезапно успокоился — щитки перестали топорщиться, выпущенные на всю длину крылья до половины ушли под панцирь, напряжённо подогнутый хвост расслабленно повис. Вепуат чуть разжал пальцы на измятом «кальмаре» и медленно, плавно поднялся с пола. «Трилобит» сидел на его руке, придерживаемый за шлейки. Гедимин машинально попытался вспомнить, когда их надели, — вчера он их определённо не видел.

Ладонь Вепуата опустела. Сармат ещё немного ослабил хватку, приотпуская шлейки, но «трилобит» сидел на месте, обнюхивая перчатку и осматривая окрестности. Через три секунды он, будто опомнившись, спрыгнул с руки и шмыгнул под стол. Там зашуршало.

— Извини, что помешал, — смущённо сказал Вепуат, повернувшись к Гедимину. — Но ты бы точно его отвлёк. В такие моменты лучше без лишних раздражителей… Тебе помочь?

Гедимин, отмахнувшись свободным локтем, свалил руду на край стола и заглянул в тигель. Горсть чёрного песка лежала на дне — всё, что осталось от горы камня, едва уместившейся в тигле.

Загрохотала камнедробилка. Из-под стола на долю секунды что-то высунулось. Вепуат радостно ухмыльнулся.

— Дикарь осваивается. Я бы ссадил его с самками, дело пошло бы быстрее, но Сокол его сожрёт.

— Угу, — согласился Гедимин, выгружая из камнедробилки рыхлую массу. Его собственное дело пошло бы определённо быстрее, если бы он загрузил все тигли — но он понятия не имел, кому они могут понадобиться, и что этот «кто-то» сделает с его рудой. Гедимин думал о новом минерале, заставляющем органику регенерировать, и о том, пригодится ли это свойство при серьёзной аварии. Твэл может «срастись» из осколков, но вот из расплава…

— Завтра подсажу к нему Чужака, — думал вслух Вепуат, глядя на притаившегося «трилобита». — Взять побольше «кальмаров»…

Гедимин закрыл последний вентиль и поднял термозащитный кожух. Тигли медленно разогревались. Можно было и быстрее, но при возгонке руды отходило очень много газа — воздуховоды не всегда справлялись…

— Идём? — оживился Вепуат, увидев, что сармат отходит от литейной станции. — Подождёшь меня, пока я всех соберу? Их надо будет хорошо погонять. Всю ночь копошились!

Гедимин едва заметно поморщился.

— В Сфен Огня? Со всей… стаей? Пойманное уже переварено?

Вепуат довольно ухмыльнулся.

— Да, все готовы к полётам. И… Гедимин, ты не поможешь осмотреть то животное? Мне одному трудно делать сразу и макро, и микро.

Гедимин угрюмо на него посмотрел. «Ага. Мало мне „трилобитов“. Ещё и сааг-туул с толпой кочевников. Значит, до конца смены ничем путным не займусь.»

— Про горячий цех помнишь? — спросил он. — Надо сказать местным, что сегодня их очередь.

Вепуат помрачнел.

— Всё я помню. Скажем. Благо далеко ходить не надо. Все у разлома — и те, и другие, и третьи.

…Едва Вепуат шагнул за разлом, мешок на его плече раздулся, захрюкал и затрепыхался. Из отверстий полезли хоботки. Вепуат только хмыкнул и, перехватив мешок поудобнее, огляделся по сторонам.

Сарматы стояли на краю широкого светового пятна, частично сливающегося с ещё четырьмя — кратерами, на дне которых не гасло желтоватое свечение. Между кратерами, занимая собой почти весь пепельный вал, лежал «живой холм». Сааг-туул дремал, поджав под себя лапы и подвернув хвост, глаза и пасть были закрыты, и о том, что существо живое, напоминал только размеренный свист воздуха, проходящего по внутренним полостям. Из-под брони на загривке торчали длинные ветвящиеся дуги, собранные из гнутых костей. С каждой дуги свисал белый светящийся пузырь. Гедимин «посветил» на «фонари» сигма-сканером и разочарованно хмыкнул.

— Не светодиоды? — криво ухмыльнулся Вепуат, оглянувшись на него.

— Пузыри животных, вымоченные в цере, — отозвался Гедимин. — Цера хорошая.

— Конструкция примитивная, но работает, — подытожил Вепуат, перехватывая дёргающийся мешок второй рукой. — Во-он там, справа, видишь кратер? Там и встанем. Поменьше отвлекающих факторов…

Оттуда, где сарматы — и стойка для рассаживания «трилобитов» — встали, сааг-туул и его жители просматривались, как на ладони. Но «отвлекающим фактором» были не они. Даже Гедимин успел разглядеть на дальнем краю светового пятна, за хвостом сааг-туула, вертикальный движущийся рой. Он всё так же висел над загаженным кратером — видимо, в Сфене Огня было очень плохо с доступной органикой, мелкая фауна была согласна на любую пищу…

Пока Вепуат возился с «трилобитами», настраивая их на рабочий лад, Гедимин следил за «живым крейсером». Щели под приподнятыми щитками брони в сумерках горели, как окна жилого барака. На загривке стояли постовые — трое Джагулов с разным оружием; ещё два сторожевых отряда Гедимин разглядел на спине. Ещё несколько жителей бродили по панцирю, что-то высматривая. Один из них, быстро наклонившись, ткнул коротким копьём под пластину и тут же его выдернул. На копье висело, дёргаясь, что-то плоское со множеством изогнутых крючьев.

Цепочка Джагулов спускалась с панциря, направляясь к угаженному кратеру. Их Гедимину видно было плохо — они держались у дальнего бока сааг-туула, скрываясь за выступом его спины. Один выбрался из ниши по левому «борту», и, пока он перебирался через хребет, сармат успел разглядеть кожаное ведро в его руках. В конструкцию входили костяные распорки и накидная крышка на крюках.

Одежда, вывешенная на просушку, ещё свисала кое-где, но быстро исчезала — Гедимин только и видел, как полотнища и шкуры втягиваются в светящиеся ниши. Наружу выбрался Джагул с ведром, прошёл по плечу сааг-туула к его морде и поставил ёмкость рядом. Караульный спустился на пару «ступеней» ниже и коротко рявкнул. Джагул откинул крышку, и ещё пару секунд они вдвоём разглядывали содержимое. Потом появился кочевник с новым ведром, и «солдат» переключился на него, позволив первому уйти. Вёдра остались у морды животного.

— Гедимин! — Вепуат чувствительно толкнул сармата в бок. — Энцелад, приём!

Сармат, досадливо щурясь, покосился на горсть мятых «кальмаров» и «пузырей». Вепуат сунул ему запас корма и махнул рукой вдоль вала.

— Вон там встанешь. Кормить только за правильную посадку и по во-от такому клочку!

…Сокол, дождавшись призывного щелчка, сорвался с руки Гедимина и спикировал на дно кратера. Как он будет искать в полутьме крошечного «кальмара», сармат не знал, — этот кратер не подсвечивался, а наблюдателей из него Вепуат выгнал на гребень пепельного вала. Сейчас они стояли там, все шестеро, и ещё четверых Гедимин