Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

– Я понимаю. – Лор кивнул. – Я его задал не для немедленного ответа. Я его задал, чтобы вы знали, какой вопрос будет задан официально.

Он повернулся к Вейну. Тот кивнул – коротко, почти незаметно.

– Барон. – Вейн протянул руку. Не по-придворному, а как офицер офицеру. – Хорошая работа.

Я пожал его руку.

– Кто у вас Бурт? – спросил Вейн.

– Мой главный механик. Без него это не работало бы.

– Он солдат?

– Нет. Сын кузнеца.

Вейн посмотрел на Бурта, который в это время деловито чистил ствол банником, не обращая на разговор никакого внимания.

– Сын кузнеца, – повторил Вейн. – Хорошо.

Бурт, Серт, Олаф и я вернулись в гостевое крыло уже ближе к вечеру.

Телеги оставили в складе под охраной. Ствол не разбирали – Берт сказал, что пушка пока остаётся здесь: через неделю планировалось ещё одно демонстрационное совещание для командования гарнизона.

Март ждал в комнате с едой.

– Слышно было отсюда, – сообщил он, когда мы вошли. – Я считал выстрелы.

– Четыре, – сказал Бурт.

– Я насчитал четыре. – Март разложил тарелки. – И у мальчишки из конюшни немного тряслись руки, пока он нёс кашу. Хороший знак.

– Это не знак, – сказал Бурт. – Это нормальная реакция.

– Нормальная реакция и есть хороший знак, когда ты хочешь, чтобы люди почувствовали, что мир изменился, – ответил Март.

Бурт посмотрел на него, потом на меня.

– Ваш торговец философ.

– Я торговец, – поправил Март спокойно. – Я просто хорошо считаю.

Мы поели. Разговор не клеился – не потому что было плохое настроение, просто каждый переваривал день по-своему.

Серт уснул раньше всех – сел у окна с кружкой, и через десять минут кружка начала опускаться. Олаф забрал её, не разбудив.

Бурт ушёл в коридор подышать.

Я остался за столом.

Поздно вечером Берт прислал записку.

Без приветствий, как обычно: «Его величество просит барона ди Валье задержаться в Аркенбурге ещё на несколько дней. Обсуждение регламента демонстраций для армейского командования. Дополнительный вопрос – производственные возможности. Подробности при встрече».

Я перечитал.

«Производственные возможности».

Это был новый вопрос. Не «можно ли это использовать» – Теодор уже ответил себе на этот вопрос сегодня, когда смотрел на пролом в стене. Теперь вопрос был «сколько и как быстро».

Я взял лист и написал цифры.

На текущем оборудовании и с текущим составом: один-два ствола в неделю. Это аркебузы. Пушечный ствол – две-три недели на изделие, с учётом охлаждения и доработки эфиритовых вставок. Порох – вопрос сырья: сера есть, уголь есть, селитра ограничивает производство. Если снять ограничение по селитре, можно увеличить запас пороха втрое за месяц.

Если добавить людей? Серт уже показал, что литьё можно стандартизировать. Второй литейщик, пара подмастерьев – это ещё плюс один ствол в неделю, стабильно.

Я написал: «10 аркебуз + 1 пушка в месяц при текущих ресурсах». Потом написал: «20 аркебуз + 2 пушки при расширении». Потом зачеркнул и написал честнее: «при расширении и решении вопроса с сырьём».

Честность в расчётах важнее оптимизма.

Потом я написал снизу: «Главное ограничение – не руки и не время. Главное ограничение – эфирит. Запас в шахте большой, но добыча требует людей и инфраструктуры».

Я посмотрел на лист.

Это был уже не политический разговор. Это был производственный разговор.

Это я понимал лучше, чем что-либо ещё.

Я взял новый лист и начал считать, что нужно для второй плавильной печи.

Олаф заглянул около полуночи.

– Свет горит.

– Вижу.

– Зачем свет горит в полночь?

– Считаю печь.

Олаф вошёл и посмотрел на листы.

– Снова чертите.

– Да.

– Значит, всё хорошо, – сказал он, повторяя вывод, который уже делал раньше.

– Не всё. Но по-другому.

– По-другому – это как?

Я отложил перо.

– Раньше вопрос был: выживем ли мы. Потом: сможем ли мы защититься. Потом: признают ли нас. Теперь вопрос другой: сможем ли мы произвести достаточно, чтобы это имело значение не только для нас.

Олаф молчал.

– Это лучше или хуже? – спросил он наконец.

– Сложнее. Но это правильный вопрос. Неправильные вопросы не задают, когда всё совсем плохо.

– Значит, не совсем плохо.

– Не совсем плохо.

Олаф кивнул.

– Ложитесь. Утром думать легче.

– Ещё немного.

– Ещё немного, – повторил он, как повторяют неправду, которую оба знают неправдой, но которую говорят из уважения. И ушёл.

Я смотрел на лист с расчётами ещё минут двадцать.

Вторая плавильная печь. Дополнительный запас селитры. Ещё один обученный литейщик. Три месяца работы.

Это был не план. Это было начало плана.

Разница в том, что начало плана можно положить в карман и уехать с ним домой.

Домой. Нужно было возвращаться в баронство. Крис там, Тим там. Шахта – там. Пока я сидел в Аркенбурге и доказывал право на существование, Бурт держал производство на голом упрямстве и моих инструкциях, написанных на трёх листах.

Ещё несколько дней. Разговор с Бертом о производственных возможностях. Разговор с Вейном и Лором о тактике. Потом – домой.

Я задул свечу.

В темноте за окном Монетная улица была тихой. Ярмарка закончилась два дня назад: торговцы разъехались, площадь опустела. Остался город – большой, привычный к себе, не замечающий ни пролома в дворцовой стене, ни новых строк в архивах казначея, ни четырёх выстрелов, которые сегодня изменили несколько вещей сразу.

Город не замечал. Это было нормально.

Мир менялся не в тот момент, когда его замечали. Мир менялся в тот момент, когда кто-то делал следующий шаг.

Следующий шаг был понятен.

Я лёг и закрыл глаза.

Том 2й: Гром над Аркеном. Глава 10: Домой

Встреча с Бертом состоялась на следующий день после демонстрации, в девять утра. Тот же кабинет, тот же стол, те же стопки бумаг. Только чашек на столике у окна было три, а не две.

Третья предназначалась для казначея.

Лорд-казначей Эдмунд Велль оказался невысоким грузным человеком с короткими пальцами и привычкой класть обе руки на стол ладонями вниз, как будто проверяя, на месте ли поверхность. Ему было за шестьдесят, лицо одутловатое, но глаза за складками век двигались быстро. Тот самый казначей, который «выздоровел» после моего письма королю и запросил все соглашения Мора с частными лицами. Тот самый, который не подписал запрос маршала на