Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Склад оказался просторным, сухим и с хорошим запором. Дворцовый слуга, который открывал его, ушёл сразу, без лишних взглядов.

Мы разгрузили телеги вчетвером. Ствол оказался тяжелее, чем выглядел: почти три пуда бронзы плюс деревянный кожух. Серт и Бурт несли его вдвоём, координируясь парой коротких фраз. Они уже проделывали это несколько раз за дорогу и понимали друг друга без объяснений.

Я собрал лафет.

Не один – Бурт и Серт помогали, подавали детали, придерживали. Но я сам проверял каждое соединение, каждый клин, каждую ось колеса. Не потому что не доверял. Просто потому что через три дня эта пушка будет стрелять перед королём Аркена, и «почти нормально» было не тем результатом, который требовался.

Через два часа лафет стоял собранным. Ствол лежал в гнезде.

Я осмотрел. Потрогал. Постучал по казённой части ствола – звук был тот, что нужно: плотный, без пустот.

– Хорошо, – сказал я.

Бурт довольно хмыкнул. Серт ничего не сказал, но чуть расправил плечи.

– Запас? – спросил я.

– Двадцать два заряда пороха, двадцать ядер. – Бурт ткнул пальцем в ящики. – Плюс инструмент: банник, пыжи, мерка. Всё упаковал по вашему списку.

– Хорошо. Завтра с утра один пробный выстрел – проверить после дороги. Потом готовимся к демонстрации.

– Где стрелять будем?

– Берт сказал – северный плац за конюшнями. Там достаточно места и каменная стена в дальнем конце. Мишень.

Пробный выстрел на следующее утро прошёл без зрителей.

Плац был пустым, если не считать Берта, который появился в дверях конюшни через минуту после того, как мы вывезли пушку, и остался стоять там, скрестив руки. Молча.

Я зарядил сам, следуя протоколу: порох отмеренной меркой, пыж, ядро, банник, фитиль.

Бурт и Серт стояли сбоку, за линией отдачи. Олаф – у входа на плац, спиной к нам, смотрел на ворота.

Я поднёс фитиль.

Выстрел грохнул, выбив из ствола облако сизого дыма. Лафет откатился назад на добрых полтора шага, колёса проскребли по утоптанному грунту плаца. Ядро ударило в каменную стену в дальнем конце – звук удара пришёл чуть позже, тупой и основательный, как удар кулаком по наковальне.

В стене осталась вмятина глубиной в ладонь.

Я оглянулся.

Берт по-прежнему стоял у входа в конюшню. Смотрел на стену. Потом перевёл взгляд на меня.

– Через три дня, – сказал он. – Его величество назначил на послезавтра. Плац расширят. Будут присутствовать шесть офицеров – двое из гвардии, двое из полевых соединений, полковник Вейн и его адъютант.

Я кивнул.

– Стена выдержит ещё несколько таких попаданий?

– Проверим, – ответил Берт. – Если нет – поставим новую.

Он развернулся и ушёл в конюшню.

– Он всегда такой? – спросил Бурт.

– Всегда, – ответил Олаф за меня.

– Мне нравится, – сказал Бурт. – С такими людьми понятно, где ты стоишь.

Следующие два дня мы готовились.

Я разработал протокол демонстрации. Не шоу – именно протокол: последовательность действий, которая позволяла военным офицерам увидеть именно то, что имело для них значение.

Первый выстрел – по мишени на ста шагах. Чтобы установить базовую точность.

Второй выстрел – по мишени на двухстах шагах. Та же мишень, усиленная деревянными брусьями, имитирующими ворота крепостного донжона.

Третий выстрел – по каменной стене в ста пятидесяти шагах, без предварительного ослабления. Ядро должно было либо пробить, либо обрушить кладку.

Перезарядка между выстрелами – я засекал время. Нужно было укладываться в две минуты.

Бурт тренировался. Серт наблюдал и говорил только тогда, когда видел, что что-то можно сделать точнее. Олаф не мешал и не помогал – он делал то, что умел: следил за периметром.

На второй день я объяснил Бурту и Серту, что произойдёт послезавтра.

– Офицеры будут смотреть на скорость перезарядки не меньше, чем на точность, – сказал я. – Один выстрел – это впечатление. Три выстрела за шесть минут – это факт.

– Шесть минут на три выстрела – реально, – сказал Бурт. – Две минуты с запасом.

– Не с запасом. Ровно. Запас нужен не для скорости, а для того, чтобы не торопиться и не ошибиться.

– Понял.

– Серт, вы будете рядом. Если кто-то из офицеров задаст технический вопрос по устройству ствола – отвечаете вы.

Серт кивнул.

– Технических вопросов не бойтесь. Если не знаете ответа – скажите прямо. Офицеры это оценят.

– Я знаю ответы на технические вопросы, – произнёс Серт спокойно.

– Я в этом не сомневался.

В день демонстрации небо было серым, но без дождя.

Хорошо. Порох был сухим, фитиль – проверен. Дождь мог усложнить работу с фитилём, хотя для бронзового ствола с эфиритовой вставкой это имело меньшее значение, чем для обычного оружия.

Плац расширили, как и обещал Берт. У дальней стены выложили мишени: деревянный щит на ста шагах, брусовую раму на двухстах, каменная кладка – та же, что и была, только Берт распорядился укрепить соседние секции, чтобы обрушение не пошло дальше нужного.

Офицеры появились точно в условленное время.

Двое гвардейских капитанов в парадных кирасах с золотым позументом. Двое полевых – без позумента, в рабочих доспехах с дорожной пылью в складках. Полковник Вейн – высокий, немолодой, с лицом человека, который видел достаточно войн, чтобы не удивляться ничему, но при этом помнит, как надо удивляться при необходимости. Адъютант – молодой поручик, с планшетом и пером.

Теодор пришёл последним. С Бертом и ещё одним советником, которого я не знал. Без церемониала – в сером кафтане, без знаков отличия, если не считать цепи с государственной печатью.

Он встал рядом с офицерами. Не впереди, а рядом.

Это я отметил.

– Барон, – сказал он. – Начинайте, когда готовы.

Я кивнул Бурту.

Первый выстрел – по щиту на ста шагах.

Бурт зарядил ровно и быстро. Фитиль. Хлопок запального отверстия. Пауза.

Выстрел.

Щит разнесло в щепу.

Кто-то из офицеров присвистнул – невольно, сразу оборвав. Полковник Вейн ничего не сказал, только прищурился.

Бурт уже начинал перезарядку.

Я смотрел на офицеров. Поручик что-то записывал. Гвардейские капитаны переглядывались. Один из полевых офицеров – невысокий, с рябым лицом – шагнул вперёд и остановился, глядя на облако дыма над стволом.

– Второй выстрел по брусовой раме. Двести шагов, – сказал я.

Никто не возражал.

Перезарядка заняла минуту сорок пять секунд. Я не засекал специально – просто считал про себя. Бурт работал ровно: без лишних движений,