Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

— Что… что вы от меня хотите? — обнимал себя за плечи княжич, не поднимая взгляда.

— Компенсации за все, что ты сделал. Ремонт моего зала, публичные извинения, забыть обо мне… что там еще, ваше благородие?

— Компенсация за моральный ущерб моей овечке, — подсказал Листницкий. — У нее теперь сильная моральная травма. Даже не знаю, как она будет дальше жить. Может, придется вести ее к психологу…

— Да, и вот это вот все… — покрутил пальцем над головой Тренер, — что барон сказал. И еще. Если с одним из нас или с одним из моих пацанов хоть что-нибудь случится… если хоть раз я или кто-то из моих знакомых увидит, что ты приблизился к залу, ко мне, моим пацанам ближе, чем на сотню метров… Это видео, — он постучал пальцем по экрану телефона, — окажется на почте его сиятельства князя быстрее, чем ты скажешь «Папуля». Все вроде? Ничего не забыл?

— Кажется, все, — сунул руки в карманы, барон.

Его губы дрожали в попытке сдержать улыбку.

— Я сделаю… я все сделаю! — упал на колени прямо в грязь княжич и захныкал, подползая и протягивая руки к Тренеру.

Тот оттолкнул их с таким видом, словно это были гнилые щупальца протухшего кальмара.

— Пойдем отсюда… — сказал Тренер барону, бросив напоследок: — Скоро тебе принесут телефон. Как все сделаешь, получишь одежду и отправишься на все четыре стороны. Главное — подальше отсюда.

Барон Листницкий и тренер Юсупов пошли прочь и вскоре вышли из старого, но немного подлатанного коровника. Оказавшись на улице, барон не выдержал и расхохотался во все горло.

— Ох, Исаев! Когда взял трубку вчера вечером, не ожидал, что он такое устроит! — смеялся барон.

А Тренер покачал головой, закатив глаза.

Тут же к ним подошла девочка, стоявшая возле неприметного бежевого фургона рядом с воротами коровника. Фиалковые глаза Вари сияли от радости.

— Папочка, я все правильно сделала?

— Да, доченька, все правильно. Но людям пока рано знать, что ты уже умеешь. Поэтому больше пока не играй с магией, ладно?

— Ладно, — пожала плечами Варя. — Я пойду к своим коровкам, хорошо? Они уже соскучились без меня.

— Конечно, Варя, конечно, — с мягкой улыбкой отвечал барон.

Он проводил убежавшую к соседнему зданию дочь взглядом.

— Часто так с Исаевым? Зелья еще его эти… — заговорил Тренер, пряча руки в карманах и зябко ежась. — Никогда ничего подобного не видел.

— Я скоро устраиваю благотворительный вечер по его просьбе в своем поместье, — вместо ответа задумчиво проговорил барон. — Не хотите придти?

— Нет уж, буду держаться подальше от этого места.

Барон снова рассмеялся, по-дружески похлопал бывшего фельдшера по плечу и пошагал, утопая в грязи почти по щиколотку, в сторону дорогого, слегка заляпанного седана.

— Йоу, Тренер! — высунулся из окна фургона один из учеников Юсупова. На его затылке чернела свернутая в шапку маска. — Едем или нет? И что дальше делать будем?

— Тьфу! — сплюнул наставник пацанов и хмыкнул, позволив себе короткую усмешку. Как-никак Исаев, пусть и довольно экстравагантным способом, избавил его от кучи будущих проблем. Это дорогого стоило. Тренер пошел к машине, говоря на ходу: — В зал поедем. Вчерашнюю тренировку пропустили, сегодня будем наверстывать!

— Понял, Тренер!

Хлопнула дверца фургона, когда в нее сел бывший фельдшер. Мотор взревел, и неказистая машина, буксуя в грязи, потянулась следом за блестящим седаном барона.

* * *

Тем же вечером я назначал встречу Григорию, но из-за эпизода с княжичем Островским пришлось изменить планы. Пока я улаживал все нюансы, организовывал его ночевку в лучшем «отельном номере» Листницкого и тому подобное, вечер перетек в ночь, и встречу пришлось перенести на утро субботы.

«От» и «до» приключения юного княжича я, конечно, не наблюдал, но успел застать начало действия зелья. Я взял формулу Давида Воронова и немного ее изменил, сделав что-то вроде зелья приворота, которое еще и память отшибает. Результат несколько превзошел мои ожидания. Но этот ублюдок заслужил. А помнить он будет — видео ему показывают как раз примерно сейчас, пока я спускаюсь по лестнице к выходу из подъезда, где меня ждет машина с Григорием.

Утро выдалось морозным и пасмурным. Снег уже не таял и покрывал дорогу тонким укатанным слоем. Поприветствовав Григория, сел в машину, кинув на заднее сиденье забитый до отказа несессер.

Часть ночи провел за приготовлением еще одной небольшой партии зелий. И меня немного смутило, что Роман так и не появился дома. За эти дни он должен был не рапорт написать, а целые мемуары в несколько томов. Странно это как-то… И на звонки не отвечал. Оставил ему несколько сообщений на автоответчике перед выходом. С надеждой, что перезвонит, как появится возможность. Надеюсь, он не угодил без меня в какой-нибудь переплет с той же Канцелярией. Как там звали того герцога? Волков, кажется? Говорящая фамилия.

— Ты какой-то молчаливый, фраер, — заговорил вдруг Григорий, пока мы ехали по городу.

Для раннего утра субботы улицы выглядели слишком оживленными: по тротуарам быстро, едва ли не крадучись, передвигались группы людей с лицами, обмотанными шарфами, сновали машины, несколько раз пронеслись, сияя мигалками и сотрясая воздух сиренами машины скорой, пожарной, полиции. Царила странная суматоха.

— Кстати! — по-своему расценил мое молчание водитель. — Я тут подумал: фраер уже как-то несолидно. Столько пашем вместе, уже несколько раз ты меня из такой зал… кхм, задницы вытаскивал, с баронами вон ручкаешься… Короче, эт самое, я подумал и решил, что не буду звать тебя «фраер». Ты теперь бугор, Исаев, самый настоящий.

Я посмотрел на него, как смотрел на своего первенца, азартно жрущего землю в моем алхимическом саду. Действие явно странное, но при этом полезное — почву я удобрял лучшими средствами и только органического происхождения. Так что она была полезна чуть ли не как молоко матери… только сдобренное черноземом.

Что бы ни значил этот странный титул «бугор», но Григорий всем своим видом, мимикой и жестами пытался показать, что он необычайно высок. А я думал, что надо отдать его в какую-нибудь школу-интернат для отсталых, где его научат нормальным, человеческим словам.

Господин, например. Или мастер. Или наставник, на худой конец.

— Будь по-твоему, — пожал я плечами. Потом его образованием займусь. Пока что он полезен таким, какой есть. — А молчу, потому что всю ночь работал и теперь предвкушаю нашу прибыль.

— Понял, бугор! — кивнул Григорий. — Дела наши точно на лад пойдут. Я такой склад снял… Закачаешься.

Вскоре мы выехали из центра города, приблизились к его окраинам, углубившись в западные кварталы. Суматохи и машин в этих бедных районах города стало явно меньше.