Песнь Ариадны - Guiltythree

Птица-Воровка не обращала внимания на накапливающиеся раны… но Санни обращал. В этой отчаянной битве они полагались на количество.

Даже если они не могли убить отвратительного Ужаса одним решающим ударом, смерть от тысячи порезов — или тысячи ожогов — всё равно была смертью.

Более того, даже когда ужасная агония затапливала его разум, Санни ощущал мрачное чувство восторга и удовлетворения.

Такое развитие событий ему нравилось гораздо больше. Умереть от одного удара?

Это было слишком хорошо для Мерзкой Птицы-Воровки.

Однако страдать от боли десяти тысяч порезов и ожогов, прежде чем наконец умереть?

Вот это… это была примерно одна десятая того, что он хотел обрушить на отвратительное создание.

Впрочем, Санни собирался довольствоваться именно этим.

Глава 2960

«Убить, убить…»

Повторяя это слово снова и снова в своей голове, Санни изо всех сил пытался выжить, пока Мерзкая Птица-Воровка осыпала его ураганом сокрушительных атак. Он использовал это слово, чтобы сохранить рассудок — вернее, чтобы вогнать себя в правильное безумие.

В боевое безумие, которое овладевает разумом тех, кто полностью отдаётся суровому миру битвы, входя в состояние, превосходящее обычный транс ясности.

Состояние ума настолько ясное, что оно искореняет все вещи и понятия, не связанные с единственной целью — убить противника.

Ужасная агония, которую он испытывал, на самом деле помогала в этом отношении. Она смывала большую часть того, что могло бы помешать бою, оставляя только первобытную, звериную решимость уничтожить его источник.

Мерзкую Птицу-Воровку.

Санни не мог сдержать громового рёва, когда её когти разорвали его бок. Он стиснул зубы, когда её клюв уничтожил часть его плеча. Он застонал, когда её крыло ударило его в грудь, чёрные перья порезали его, словно лезвия бритвы.

Нефритовая Мантия разрывалась, как бумага…

Его душа тоже разрывалась на части.

Она уже получила немало повреждений — но, к счастью, могла выдержать во много раз больше.

Санни медленно осознавал, что в этой изнурительной битве удача на его стороне. Он знал это, потому что Мерзкая Птица-Воровка использовала только свой клюв, когти и безграничное безумие, пытаясь уничтожить его — хотя была способна на гораздо большее.

Например, она могла украсть его Аспект. Могла украсть его решимость или рассудок. Могла украсть что-то странное, например его способность различать право и лево или его память об обучении фехтованию.

Она могла даже украсть его воинское мастерство и использовать его вместо него.

Однако она этого не делала.

Не потому, что Санни был достаточно силён, чтобы сопротивляться, а просто потому что…

«Я не могу в это поверить».

Просто потому, что Мерзкая Птица-Воровка любила блестящие вещи, а в Санни не было ничего блестящего. На самом деле всё в нём было противоположностью блестящего — тёмным, без света, унылым — и поэтому Птица-Воровка не испытывала совершенно никакого интереса к тому, чтобы забрать какую-либо его часть. Эта мысль просто никогда не приходила в её безумный разум.

Так что, в некотором смысле, Санни был худшим из возможных противников для этого отвратительного Ужаса. Вот почему ему удалось так долго оставаться в живых, выдерживая ярость Проклятого Ужаса.

Однако он не собирался оставаться в живых вечно, а Нефис наносила Мерзкой Птице-Воровке недостаточно урона, чтобы убить её до того, как Санни будет полностью уничтожен. Это означало, что Санни скоро придётся прекратить свой ускользающий танец и перейти в наступление.

А Нефис придётся серьёзно взяться за то, чтобы нанести Проклятому Ужасу как можно больше урона, бросив в бой всё, что у неё есть, без оглядки.

Пока — ещё на несколько мгновений — они проверяли пределы Воли и жизненной силы Мерзкой Птицы-Воровки, ища способ сделать свою финальную атаку эффективной. Ожидая подходящего момента.

И вскоре этот момент наконец настал…

Вернее, наступил момент, который, как чувствовали они оба, был лучшим из возможных.

Когда душа Санни получила очередное мучительное ранение, с неба упала чудовищная форма и метнулась полумесяцем вокруг Проклятого Ужаса, нанося удары тысячей серповидных ног.

Это был Змей, раненый и истекающий кровью, принявший форму Огненной Королевы — Великого Тирана, который когда-то правил Чёрными Многоножками.

Огненная Королева была не самой смертоносной формой среди тех, что мог принять Змей, но она была самой ускользающей, существуя в моменте между настоящим и будущим. А поскольку Змей уже был серьёзно ранен и столкнулся с противником, который легко мог его уничтожить, защита сейчас значила для него больше, чем грубая атакующая мощь.

Однако Змей был не единственным, кто присоединился к битве с Мерзкой Птицей-Воровкой. Санни выиграл достаточно времени, чтобы Ананке закончила уничтожать украденных фантомов.

Итак, сначала чёрная стрела внезапно пронзила ткань мира и вонзилась в один из глаз Птицы-Воровки, сила удара заставила её голову качнуться. Это Убийца отпустила тетиву своего лука.

В то же время высокий рыцарь, чьи доспехи, казалось, были выкованы из чёрного нефрита, врезалась в бок Проклятого Ужаса, и её щит породил сокрушительную ударную волну.

Огромная паутина серебряного шёлка упала сверху, опутывая ужасающее Кошмарное Существо, каждая нить впивалась в его шкуру, словно колючая проволока. Птица-Воровка замерла на долю секунды… и когда она замедлилась, на мгновение ошеломлённая атакой трёх Верховных существ, лавина фантомов бросилась на неё, наводняя со всех сторон.

Словно волна тьмы столкнулась с Птицей-Воровкой, угрожая похоронить её под сокрушительной массой безмолвных воинов. Фантомы были слишком слабы, чтобы выжить в битве с Проклятым Ужасом, поэтому они предпринимали эту самоубийственную атаку, чтобы нанести как можно больший урон за короткое время, прежде чем все они будут уничтожены Птицей-Воровкой.

Но в те несколько мгновений до того, как это произошло…

Отвратительный Ужас был в уязвимом состоянии. Его Воля больше не была сосредоточена, она распылялась, чтобы придавить всех его врагов — трёх Верховных, Святую и Убийцу, а также армию фантомов — к земле.

Этот момент Нефис выбрала для нанесения своей самой сокрушительной атаки, а также для точки невозврата для всех них. Высоко в небе лучезарная фигура Меняющей Звезды, Звезды Разрушения, внезапно вспыхнула ослепительным сиянием…

Это Нефис взорвала все свои оставшиеся ядра души, кроме одного.

Она призвала Истинные Имена Огня и Разрушения, а также прошептала Истинные Имена, которых Санни не знал — которые ему было запрещено знать — чтобы уничтожить падшее божество под собой. Чтобы очистить мир от его травмирующей Порчи.

Озеро Устья на мгновение утонуло в ослепительно-белом свете, превратившись в безграничную белую бездну.

Затем гигантская