Песнь Ариадны - Guiltythree

Фантомы Санни — те, которые ещё не были уничтожены отвратительным Ужасом, — были стёрты в пыль.

Паутина, сплетённая Ананке, превратилась в пепел. Святая спряталась за своим щитом, его тёмная поверхность загорелась зловещим белым свечением. Санни закрыл лицо, ощущая, как волны опаляющего жара обрушиваются на его изодранную форму, словно потоп.

На несколько мгновений он ослеп, а когда снова смог видеть…

Он увидел Мерзкую Птицу-Воровку, объятую пламенем, её перья горели, как сухая трава. Огонь обжигал её кожу и плоть, заставляя её раскрыть клюв и закричать от боли.

«Моя очередь».

Санни приготовился броситься в одну последнюю сокрушительную атаку.

Однако прежде, чем он успел это сделать, Мерзкая Птица-Воровка громко каркнула и взмыла в небо.

Движения её горящих крыльев подняли ураган, сбив Святую и Ананке с ног. Санни остался на земле, в то время как отвратительный ужас устремился туда, где Нефис парила в воздухе, её лучезарные крылья сияли ярче украденных солнц.

Птица-Воровка поднималась всё выше и выше, словно намереваясь проглотить Нефис целиком. Однако прежде, чем она смогла это сделать, Нефис отменила ограничения своей частичной Трансформации и приняла свою истинную форму — форму огромной, свирепой массы белого пламени.

Она обрушилась на Птицу-Воровку, как бедствие, окружив её тело мантией из уничтожающего белого огня.

Птица-Воровка снова закричала… и сложила крылья, устремившись к Озеру Устья, словно ужасная комета. Глаза Санни сузились.

«Вода».

Он понял, что пыталась сделать Птица-Воровка — она пыталась нырнуть в воду, чтобы потушить пламя, которое сжигало её дотла.

Он зарычал и бросился вперёд.

«О нет, ты не сможешь!»

Эта отвратительная тварь не уйдёт от него.

За долю секунды до того, как Мерзкая Птица-Воровка и Нефис столкнулись с поверхностью озера, Санни бросился вперёд и схватил ужасную птицу за шею. Затем все трое пронзили толстый слой проявленного обсидиана и погрузились в озеро… в Озеро Устья.

Великое озеро времени.

И когда два Верховных Титана и Проклятый Ужас сражались друг с другом в его глубинах, время разбилось вдребезги.

Оно разбилось, и Мерзкая Птица-Воровка — а также Санни и Нефис — внезапно затерялись среди осколков.

Падая сквозь время, словно тёмная комета.

Глава 2961

Когда холодный ветер поднялся в Башне Чёрного Дерева, Кэсси отступила назад, пока её спина не прижалась к тёмному камню. На её окровавленном лице застыло мрачное выражение, отчего оно казалось ещё бледнее, чем прежде — её повязка сползла, обнажив прекрасный голубой глаз… и зияющую пустоту на месте, где должен был находиться другой.

«Он безумен…»

Там, перед ней, Мордрет уничтожал свои Отражения.

Он уже поглотил великий легион своих сосудов, вобрав в себя раздробленные фрагменты своей странной души — миллионы фрагментов. Одни были крошечными, другие — достаточно сильными, чтобы населять украденные тела Святых и Титанов. Из-за этого его и без того невероятно обширная душа раздулась до поистине непостижимых размеров, став столь же безграничной и бездонной, как Штормовое Море.

И теперь он также поглощал ядра души, которые взрастили его Отражения.

Кэсси видела это в его рунах…

Ранг: Верховный.

Класс: Титан.

Ядра Души: [7/7]… [9/7]… [13/7]… [16/7]… [21/7]…

И ещё больше.

Это было чистое безумие. Души людей не были созданы, чтобы выдерживать больше одного ядра души — нагрузка от поддержания даже одного была для них пределом. Существа были другими, способными эволюционировать до более высоких Классов… но даже тогда их пределом было семь.

Для этого не было иной причины, кроме той, что мир был создан именно таким. Число семь обладало мистической силой, ведь именно таково было количество богов. Семь Божеств родились из Пламени Желания, и поэтому число семь эхом разносилось по всему сущему.

Ни одна душа не могла вместить больше семи ядер души, точно так же как ни один треугольник не мог иметь четыре угла. Это был просто закон реальности — те, кто пытался его нарушить, погибали, когда их души разрушались под собственным весом.

Даже сейчас вес души Мордрета можно было ощутить в большом зале Башни Чёрного Дерева. Он стал настолько сокрушительным, что то, что должно было быть чисто метафизическим, проявлялось в физическом мире — ветер выл, а мебель вокруг него прогибалась, её обломки медленно скользили по дрожащему полу.

Бесчисленные мелкие предметы поднимались в воздух, паря над чёрным обсидианом, словно охваченные невесомостью.

И всё это время Остров Чёрного Дерева содрогался из-за того, что происходило снаружи башни, где Астерион прокладывал себе путь сквозь туман.

«Он потерял рассудок».

Мордрет должно быть сошёл с ума, чтобы решиться на эту отчаянную авантюру. Но, с другой стороны…

По спине Кэсси пробежал холодный озноб, вызванный тревогой — или, возможно, благоговением.

Может быть, он и не сошёл с ума.

Скелет, который Нефис нашла в Аду Ариэля, Эврис из Девяти, сказал Санни, что достичь Апофеоза грубой силой невозможно. Но Мордрет был уникальным существом, и поэтому его путь к божественности вполне мог оказаться уникально причудливым.

Никто из них не знал много об Апофеозе, но, насколько понимала Кэсси, для попытки его достижения необходимо было выполнить два требования. Во-первых, душа должна была быть столь же обширной и бесконечно глубокой, как у Духа.

Во-вторых, сознание должно было сбросить оболочку человечности и возродиться как разум божества.

И Мордрет…

У Мордрета был способ обмануть по крайней мере одно из этих требований.

Его способность создавать Отражения, а также дробить фрагменты своей души, чтобы населять бесчисленные сосуды, давала ему уникальную предрасположенность к быстрому расширению глубины его души — всё, что ему нужно было сделать, это поглотить свои творения обратно в себя.

В то же время, принадлежность Мордрета к человечеству всегда была шаткой, и его разум становился ещё более нечеловеческим после того, как он разбил его на миллион осколков, всё это время умудряясь сохранять своё самоощущение, несмотря на это раздробленное, сломанное состояние. Итак, если кто-то и мог остаться целым, пытаясь достичь Апофеоза слишком рано, будучи ужасно неподготовленным, то это был он.

В конце концов, из любого правила есть исключение.

Канахт хотел поглотить своё королевство, чтобы подпитать своё восхождение к божественности… как и Астерион. Однако Мордрет пожирал самого себя.

Итак…

Нельзя было сказать, преуспеет он или потерпит неудачу.

Если он преуспеет, нельзя было сказать, что произойдёт.

Мысли Кэсси лихорадочно неслись.

Если Дух Ничего родится на Острове Чёрного Дерева… Порождение Снов, скорее всего, перестанет быть проблемой. Однако это не означало светлого будущего для человечества — напротив, это