Досье Шиммельхорна: мемуары грязного старого гения - Реджинальд Бретнор

— Мы мошем их фидеть, но ф течение секунды они не могут фидеть нас, — сказал Папа Шиммельхорн. — А теперь быстро бери дер пистоль…

Сержант Ледерби снял пистолет с предохранителя.

— Стреляй!

В зале трижды прогрохотали выстрелы сорок пятого калибра.

И вот они появились.

Их окружил гам: крики мужчин, визги женщин, лай и вой множества самых разных собак, лязг стали.

Леди Эрминтруда мгновенно соскочила с пони времени, схватила огромную руку Папы Шиммельхорна, чтобы увлечь его за собой, и бросилась к своему отцу, стоявшему перед ними с наполовину обнажённым мечом.

— Эрминтруда! — радостно проревел он, обнимая её. — Ты в безопасности?

И Эрминтруда заверила его, что да, к ней относились как к королеве, а тот добрый волшебник, за которого она цеплялась, и которого она считала пресвитером Иоанном, а тот настаивал, что является всего лишь графом фон Шиммельхорном — хотя у него есть волшебный замок далеко-далеко, где они используют свежую воду для самых странных целей, — собирается спасти их от татар, и…

Рудольф, граф фон Кройссенграу, являлся любящим отцом и, естественно, был ограничен верованиями и фантазиями своего века. Но он был жёстким и сильным, а его хладнокровие и высокий интеллект, по крайней мере, до сих пор, помогали ему выживать и сохранять Дракендоннерфельс в самые опасные времена. В отличие от людей XX века, он не отшатывался автоматически от любого намёка на магические силы; напротив, если они казались благотворными, он был вполне готов ими воспользоваться. Граф потребовал тишины в зале и от своей дочери, и получил её. Затем, в самых официальных выражениях, он представился Папе Шиммельхорну, перечислив все свои титулы и наиболее важные детали своей родословной.

Папа Шиммельхорн ответил ему взаимностью, приписав себе владение замком в Альпах, тысячу вооружённых слуг, докторскую степень по тайным наукам Принстонского университета и бесчисленное количество внезапно облагороженных предков и родственников, включая Фифи Фледермаус, которую он объявил баронессой. После этого он драматично представил генерала и миссис Поллард как князя и княгиню, пфальцграфов Вашингтона и Потомака, и объяснил, что генерал — настоящий Александр, Сципион, Ганнибал и Цезарь в одном лице, который может спасти их от монголов, если это вообще кому-то под силу.

Генерал выбрался из коляски и отдал честь. То же сделал и сержант Ледерби. Блюбелл, которую Папа Шиммельхорн представил как фрейлину миссис Поллард, последовала за ними и попыталась сделать неуклюжий реверанс.

Воодушевлённый энтузиазмом Эрминтруды, граф Рудольф был должным образом впечатлён. Он заявил, что для Дракендоннерфельса будет высокой честью принимать столь высокую компанию, и приветствовал их помощь в борьбе с врагом.

— Не сомневаюсь, — тяжело вздохнув, заявил он, — что князь является прославленным паладином в своей стране. К несчастью, мой замок сейчас полон великих полководцев без армий. Демоны-татары превратили их в фарш. Нет, я боюсь, что здесь нам больше пригодится маг, чем любое количество великих генералов. Но обо всём этом мы поговорим позже. Сначала мы устроим пир, затем я покажу вам Дракендоннерфельс и наши укрепления, а уж после этого мы проведём совет. Вскоре мои герольды объявят о вашем прибытии, после того как вы встретитесь с людьми, на силу и мудрость которых я больше всего полагаюсь…

Эрминтруда прервала его, что-то шепнув ему на ухо.

— Конечно! — сказал он ей. — Мне стыдно, что я не подумал об этом. Ты можешь проводить княгиню и её фрейлину в надлежащую комнату, чтобы она могла облачиться в одеяние, более подобающее её рангу и достоинству. — И он церемонно поклонился миссис Поллард, когда её увели, а Блюбелл следовала за ней, неся багаж.

Затем Папа Шиммельхорн и генерал были представлены по очереди архиепископу, носившему имя Альберих, который был кузеном короля Богемии, различным графам и баронам, приору ордена тамплиеров, нескольким пылким венгерским магнатам, огромному мрачному старику из Карпат, покрытому странными шрамами, и наконец, с особой гордостью, светловолосому великану в шлеме викинга, который, как заметил Папа Шиммельхорн, казалось, не мог отвести глаз от Блюбелл и всё ещё смотрел в ту сторону, где она исчезла.

— Это, — объявил граф Рудольф, — Торфинн Торфиннсон, который сейчас командует нашими войсками. Он могучий воин из дальних краёв, которого император пожаловал баронским титулом. Он служил великому князю Владимиру, пока великий князь не сдался татарам и не присягнул им на верность. Он знает всё об этих татарах, как они сражаются, и даже понимает их варварский язык.

С некоторой долей сожаления Торфинн Торфиннсон переключил внимание на Папу Шиммельхорна.

— Сир граф и волшебник, — заявил он, когда они пожали друг другу руки, — в своих путешествиях я повидал немало чудес. Я видел хитрых финнов, продававших меха с ветром, и таких, что могли превращать свинец в чистое золото. Но ваш волшебный конь — не только самый чудесный, но и самый полезный из всего этого. — Его смех эхом разнёсся по залу. — Возможно, он сумеет обогнать татарских лошадей — видит бог, никакой другой конь этого не сможет!

Имя, акцент и внешность Торфинна внезапно сопоставились в голове графа фон Шиммельхорна, и Папа припомнил эпизод из своей непутёвой юности, когда он последовал за хорошенькой кошечкой по имени Рагнхильда к ней домой в Исландию, где они несколько месяцев шокировали общину, в которой та жила, пока она не вышла замуж за местного рыбака и попрощалась с ним. Естественно, он быстро выучил язык, и теперь вспомнил, что современный исландский почти не отличается от древнескандинавского.

К удивлению Торфинна, он услышал, как к нему обращаются на его родном языке. Он отпрянул. Затем подался вперёд и обнял Папу Шиммельхорна, заключив его в медвежьи объятия.

— Слава богу! — проревел воин. — Он послал нам настоящего волшебника, который жил на моём родном острове! Сир граф, скажите мне, ведь наверняка по крайней мере ваша мать была моей соотечественницей? Я уверен в этом! Теперь нам не нужно бояться татар! Мы с тобой станем назваными братьями — клянусь этим шлемом, который принадлежал моему прадеду, знаменитому Хальвару Медведеборцу! — и вместе прогоним татар с этой земли!

Папа Шиммельхорн похлопал его по спине и столь же радостно что-то проревел ему в ответ. Он обнаружил, что понять графа Рудольфа и в свою очередь быть понятым им было посложнее, чем найти общий язык с Эрминтрудой. Папа понял, что Торфинн будет очень полезен в преодолении коммуникационного разрыва.

Графу и