Досье Шиммельхорна: мемуары грязного старого гения - Реджинальд Бретнор

коляску никто не предпринимал, и что рыцари, назначенные Торфинном для охраны, всё ещё находятся на своих постах. Затем, по указанию Папы Шиммельхорна, пони, коляска и всё остальное были торжественно подняты наверх в отведённый ему большой зал, примыкающий к тому, которым удостоили семью Поллардов, — оба этих зала граф обычно резервировал для визитов королевских особ.

По вежливой просьбе генерала, переданной через архиепископа, их оставили одних.

Генерал Поллард тяжело сел и вытер лоб.

— Папа, — сказал он, — я никогда не думал, что спасение Европы от монголов создаст столько проблем.

— Не беспокойся, зольдатик, — рассмеялся Папа Шиммельхорн. — Торфинн Торфиннсон знает фсё о монголах, унд теперь он флюблён ф Блюбелл, так что фсё будет отлично.

— Блюбелл Боттомли и её амуры, — сухо сказал генерал, — не имеют ничего общего с военными проблемами, стоящими перед нами. Если мы действительно собираемся пригласить монгольских представителей на экскурсию по времени, чтобы показать им лучшую кавалерию мира, мне придётся очень тщательно спланировать наш маршрут. Мы должны показать им лучшую западную кавалерию в бою, а не просто на параде.

— Мошет, дер Лидтл Биг Хорн унд генерал Кастерд{18}? — услужливо предложил Папа Шиммельхорн.

— Я имел в виду не совсем это, — фыркнул генерал. — Мы должны произвести ошеломляющее впечатление на их умы, чтобы у них не осталось сомнений в нашем превосходстве! Я присмотрел несколько сражений, которые подойдут как нельзя лучше, но вы говорили, что вам нужна точная широта и долгота, не говоря уже о дате, времени и картах местности, а у меня нет с собой необходимых данных.

— Это не страшно. Мы просто фскочим на дер пони фремени унд поедем домой, унд ты смошешь фсё разузнать, а потом фернёмся как раз ф тот момент, когда отпрафились отсюда. Никто не узнает, кроме сершанта и маленькой Эрминтруды. Йа спрошу её, мошет, она захочет прокатиться.

Генерал проворчал, что дело слишком серьёзное, и они не могут позволить себе таких развлечений. Но Папа Шиммельхорн успешно соблазнил его.

— Зольдатик, — сказал он, — йа тебе скашу, что на сей раз ты смошешь сам прокатиться на дер пони. Пора тебе научиться, унд йа покашу, как это. Эрминтруда унд йа, мы фместе поедем обратно ф дер коляске.

Через несколько минут он вернулся с леди Эрминтрудой, которая, казалось, была в восторге от этой перспективы. Затем он предостерёг генерала, чтобы тот не прикасался к элементам управления, вставил на место небольшую часть механизма, которую он извлёк в качестве меры предосторожности на случай шалостей окружающих, и они отправились. Хотя трудно измерить время, проведённое в путешествии во времени, но его хватило, чтобы парочка в повозке углубила своё и без того тесное знакомство, а генерал ощутил головокружительный вкус радости от путешествия во времени. Когда они снова материализовались внутри конюшни, его прежняя угрюмость исчезла, и он не только открыл им дверь дома, но и пригласил угоститься. Когда он зашагал в свой кабинет, насвистывая «Гарри Оуэна{19}», Папа Шиммельхорн тут же подхватил Эрминтруду своими мускулистыми руками, позволил ей взвалить на плечо небольшой ящик эля и исчез с ней на лестнице.

Генералу потребовалось больше часа, чтобы закончить свои исследования, а затем он потратил ещё двадцать минут на подтверждение точных деталей в Пентагоне по телефону. Когда всё было готово, у него было четыре даты и места: 18 июня 1815 года, Ватерлоо; 25 октября 1854 года, Балаклава; 9 июня 1863 года, Бренди-Стейшн, Вирджиния; и 2 сентября 1898 года, Омдурман, Судан. У него также были подробные топографические карты каждой местности и схемы произошедших там знаменательных сражений.

Эрминтруда была взъерошена и сияла, а Папа Шиммельхорн, такой же взъерошенный, выглядел так, словно только что проглотил жирную канарейку, но генерал Поллард едва обратил на них внимание.

— Мне нужно ездить на этой лошади почаще, Папа! — воскликнул он, вскакивая в седло. — Это чудесно! Прямо как скачки с препятствиями!

— Только не трогай эти штюки, — предупредил Папа Шиммельхорн. — Просто шми на педали.

Они благополучно вернулись всего через несколько секунд после того как покинули Дракендоннерфельс, и Эрминтруда, поцеловав своего мага, ушла приводить себя в порядок. Генерал был в восторге.

— Надеюсь, эти монголы пришлют нам кого-то, кто действительно разбирается в военной науке! — воскликнул он.

Затем он уселся за стол и принялся показывать Папе Шиммельхорну, куда и когда им нужно будет отправиться на следующий день, делая точные зарисовки, чтобы они могли вести наблюдения, не слишком сильно рискуя быть застреленными, пронзёнными копьём или саблей, и размышляя о психологическом шоке, который, несомненно, испытают монгольские посланцы.

Они разошлись вскоре после наступления темноты: Папа Шиммельхорн предался приятным мечтам о хорошеньких кошечках, генерал — о фантастических поездках верхом на неслыханных доселе зверях, героических битвах против ужасных врагов и увесистых исторических трудах, в которых на века будет вписано его имя и славные подвиги.

Вскоре после рассвета они были разбужены Торфинном Торфиннсоном и сержантом Ледерби.

— Татары прибыли! — объявил Торфинн.

— Чёртовы гуки здесь! — заявил сержант.

Монголы действительно прибыли. Хотя они держались на почтительном расстоянии от внешних укреплений Дракендоннерфельса, которые преграждали доступ к перешейку со стороны материка, их численность казалась ошеломляющей, и даже генерал Поллард, впервые увидев их, был поражён. Каждый тумен состоял из десяти тысяч человек, а всего тут было, должно быть, около дюжины туменов. Кроме того, на некотором расстоянии был разбит грандиозный лагерь с огромными повозками, громадными войлочными юртами, стадами, загонами для лошадей и кострами для приготовления пищи.

— Что они теперь станут делать? — спросил генерал.

— Барон Торфинн говорит, что они будут ждать, — ответил архиепископ, — а затем сделают всё возможное, чтобы напугать нас. Что до меня, то, должен признаться, я уже ими напуган.

Монголы ждали. Они занимались воинскими упражнениями и демонстрировали искусство верховой езды. Их посланцы появились лишь к полудню — группа из трёх человек, медленно и торжественно направлявшихся к перешейку.

Граф Рудольф, приор тамплиеров и один мадьяр, говоривший по-монгольски, выехали им навстречу.

Представитель монголов потребовал немедленной сдачи замка и всех, кто в нём находится, включая мага и его волшебного коня.

Граф Рудольф наотрез отказался разговаривать с ним, поскольку тот был всего лишь командиром полка, не имеющим права вести переговоры с князьями.

Переговоры были прерваны, и последовали новые воинственные демонстрации. Затем выехала другая делегация. На этот раз её возглавлял