Досье Шиммельхорна: мемуары грязного старого гения - Реджинальд Бретнор

— Благородные сиры, — объявил он. — В своей гордыне мы грубо пренебрегли нашей первейшей обязанностью. Мы не спросили совета у великого мага, которого послал нам бог. — Он повернулся к Папе Шиммельхорну. — Сир граф, прошу прощения. Молю, дайте нам ваш мудрый совет.

Папа Шиммельхорн уже некоторое время не обращал внимания на происходящее и пытался придумать способ, как бы пограциознее удалиться и поиграть с Эрминтрудой. Теперь он тряхнул головой, чтобы прояснить мысли, нахмурил лоб в раздумье и, обращаясь к генералу, сказал первое, что пришло ему в голову:

— Зольдатик, — произнёс он, — почему бы нам не фзять с собой нескольких монголов для маленькой поездки на дер пони фремени унд дер коляске? Они не понимают ф путешестфиях фо фремени, унд мы покашем им фсю фашу кафалерию. Мошет быть, тогда они испугаются и убегут обратно домой?

Пока генерал смотрел на него с открытым ртом, усваивая идею, он объяснил её остальным, стараясь опустить своё замечание насчёт путешествий во времени.

Его предложение было встречено потрясённым молчанием, вслед за чем последовала немедленная неразбериха тревоги и протестов, которые через несколько мгновений подытожил приор тамплиеров.

— Татары бесчестны! — крикнул он. — Им нельзя позволять ехать в волшебной повозке с христианами! Кроме того, поскольку они являются порождениями Сатаны, им не известен страх — так как же их можно испугать даже ужасающим зрелищем армий князя?

Ему ответил Торфинн Торфиннсон, который многозначительно поднял руку, призывая к тишине.

— Верно, сир приор, что татары бесчестны, как нам всем это известно. И также верно, что они очень храбры. Но это не значит, что они не знают, что такое осторожность. Подумайте, как старательно они избегают наших сильных сторон, чтобы ударить по незащищённым слабостям! Предложенный моим названым братом ход сопряжён с опасностями, но если силы князя действительно так внушительны, как мы слышали, Субэдэй вполне может решить, что отступление принесёт больше пользы, чем продвижение вперёд. Кроме того, есть ли у нас другой выбор?

Архиепископ повернулся к генералу Полларду.

— Ваше высочество, — спросил он, — считаете ли вы, что этот план имеет смысл?

Глаза генерала снова вспыхнули. Он снова увидел себя, если не во главе конных армий, то, по крайней мере, в положении, позволяющем решать их судьбы. Он почувствовал вдохновение. Он выпрямился.

— Слушайте! — провозгласил он. — Это будет моё послание татарам — когда они увидят кавалерию моей страны и тех, кто её окружает, они немедленно обратятся в бегство! Я скажу им, что как князь-пфальцграф Вашингтона и Потомака я желаю избавить моих вассалов и союзников от хлопот и расходов, связанных с переброской наших огромных сил через великое западное море, но если они немедленно не удалятся обратно в Азию, я непременно сделаю это — ибо мы тоже христиане и ваши родственники! Если они будут упорствовать, я уничтожу их полностью. Таково моё послание! Пусть оно будет передано татарам! А Папа — то есть граф фон Шиммельхорн — и я покажем им, что это не пустая угроза!

Латынь — великолепный язык для таких заявлений, и генерал произвёл на всех чрезвычайное впечатление. Несколько робких голосов протеста тихо прозвучали и тут же затихли. Внезапно в комнате, казалось, воцарился новый дух. Раздались дикие возгласы, особенно со стороны венгров, и яростный звон оружия.

— Хорошо! — прорычал владыка Коломан. — Лучше иметь план, чем не иметь никакого. Лучше действовать против татар, чем ждать, пока они нас убьют! Ваше высочество, позвольте мне передать им ваше послание.

— Владыка Коломан, — сказал Торфинн, — давайте подождём до завтра. Весть дойдёт до хана Бату и Субэдэя достаточно скоро, будьте уверены! Все уже видели, как волшебный конь появился среди нас, исчез с леди Эрминтрудой и привёз её обратно с повозкой и моим названым братом, и их высочествами, и офицером его высочества, и прекрасной леди Блюбелл. Об этих чудесах, без сомнения, уже доложили нашим врагам. Теперь нам нужно только хвастаться всем об армиях, которые князь ведёт нам на помощь. Если я не ошибаюсь, они пришлют к нам послов. Что вы думаете, граф Рудольф?

Граф кивнул.

— Я согласен, — сказал он. — И нам лучше договориться с ними здесь или в чистом поле, а не в их лагере, где они могут готовить любые вероломства. Мы подождём. А теперь, — он хлопнул в ладоши, призывая слуг, — давайте выпьем и поговорим о менее серьёзных вещах.

Дам проводили внутрь. Камелия Джо Поллард кипела от восторга, что к ней относятся как к принцессе-пфальцграфине, Эрминтруда горела желанием воссоединиться со своим великим магом, а леди Блюбелл, теперь увешанная некоторыми из особо безвкусных безделушек миссис Поллард, лучилась всей своей яркой жизненной силой, что вызвало немедленный возглас восхищения у Торфинна Торфиннсона.

Блюбелл игриво толкнула локтем Папу Шиммельхорна.

— Эй, — сказала она, — этот здоровенный скопындинав — настоящий мужик, Пап. Посмотри на эти мускулы. Как, ты сказал, его имя?

— Его зофут Торфинн Торфиннсон, — ответил Папа Шиммельхорн. — Он барон.

Не сводя глаз с Блюбелл, Торфинн выдал целый поток восторженных слов на древнескандинавском.

— Скажи, о чём это он? — спросила она.

— Хо-хо-хо! Он гофорит о тебе, фрау Блюбелл. Он гофорит, что ты ему нрафишься, потому что у тебя большой зад, унд ты фместе с ним могли бы произфести на сфет крепких сынофей!

Блюбелл скромно улыбнулась.

— Скажи этому болвану, что с таким крупным шведом, как он, это может оказаться довольно весело, — сказала она и залилась ярким румянцем.

И когда Папа Шиммельхорн передал эти слова, Торфинн радостно взревел и выпятил грудь так, что его верхняя одежда едва не лопнула. Затем он с Блюбелл, должным образом сопровождаемые служанкой, удалились в сторону крепостных стен; а Эрминтруда, утащив своего мага в уютный уголок, прижалась к нему и потребовала, чтобы он рассказал ей всё, что произошло, и как скоро они с князем прогонят татар.

До наступления ночи случилось ещё немало серьёзных дискуссий, поскольку граф Рудольф и Торфинн, архиепископ и владыка Коломан единодушно согласились, что необходимо предусмотреть все возможные случайности. Генерал продемонстрировал им свой бинокль, который затем был доверен избранному паладину для наблюдения за всеми передвижениями врага. Сержант Ледерби доложил, что никаких попыток покуситься на пони времени и