Император Пограничья 21 - Евгений И. Астахов

в воздухе и с мягким звуком бьётся о металл распределительного щита. Потом пришла боль — острая, пробирающая, дерущая от плеча до того места, которого больше не существовало. На секунду перед глазами потемнело. Метаморфизм рефлекторно начал зажимать сосуды, подтягивать мышечную ткань к обрубку, но времени заниматься культёй не было ни мгновения.

Корсак уже поднимал кисть для второго заклинания.

Данила прыгнул вперёд и вниз. Припав всем телом к земле, точно пантера, он пропустил над головой второе копьё, что ударило туда, где он только что стоял, и взорвалось о решётчатый настил, вырывая из него целые куски металла.

Ноги согнулись в коленях, принимая вес тела, мышцы сжались до предела, и в следующий миг Рогволодов распрямился резким толчком, швырнув себя вверх. Взлетев к потолку, он на короткий миг упёрся подошвами в бетон над головой, снова согнулся, накапливая усилие, как пружина под нагрузкой. Корсак уже разворачивался, формируя третий снаряд. Метаморф не дал ему закончить. Выпрямившись резким взрывным толчком, он метнул себя вниз и вперёд, прямо в гидроманта, сжавшись и выставив правое плечо с нарощенной до твёрдости пластины костяной бронёй.

Барьер у Яна стоял — плотный, хорошо сплетённый, уровня Магистра. За счёт скорости и массы Рогволодов пробил его когтями. Не магией, именно когтями метаморфа, которые нарастали в длину на ходу и к моменту удара могли дать фору лезвиям косы. Оба они влетели в батарею генераторов с такой силой, что кожух одной из машин смялся. Болты сорвало с креплений. По полу покатились какие-то детали. Грохот разнёсся по всей секции.

Данила оказался сверху.

Корсак попытался что-то сформировать свободной рукой — водяная взвесь уже начала собираться в сферу. Данила перехватил запястье раньше, чем заклинание успело завершиться, рванул на себя и вывернул. Хруст. Короткий вскрик. Гидромант дёрнулся, пытаясь откатиться в сторону. Кровь из культи хлестала на пол, мешала держать захват, но Рогволодов навалился на противника, прижимая к полу всем весом, а вторая рука Яна уже шла вверх, снова творя магию. Данила перехватил её, и с недюжинной силой вогнал чужой локоть в решётчатый настил. Лязг металла и хруст кости слились в один звук.

Оба перелома были открытыми: белые обломки костей прорвали кожу на запястье и локте, и гидромант наконец перестал дёргаться, только хрипло дышал и смотрел в потолок с видом человека, которого только что вышибло из реальности. Направить заклинание с такими руками не смог бы уже никто.

— Что вы делаете⁈ — крикнул Грабовский стоящий в полудюжине метров от них, глаза у него были по пятаку. — Что происходит⁈

— Он только что пытался меня убить, — произнёс Данила сквозь зубы.

— Это неправда! — закричал Корсак снизу. — Он сам кинулся на меня. Взбесился!

— Серьёзно?.. — процедил Данила и провёл когтём по щеке гидроманта медленно, от скулы до подбородка, оставляя красную борозду, которая сразу начала набухать кровью. — Попробуй ещё раз.

Корсак замолчал. В секции установилась тишина, если не считать ровного гудения генераторов и хриплого дыхания в дальнем углу — один из последних рыцарей всё ещё агонизировал. Данила краем сознания отметил, что Грабовскому нужно того прикончить, но сейчас было не до этого.

— Кто тебя послал⁈

— Никто! — отчаянно настаивал Корсак, но голос уже подрагивал — слишком сильная боль проносилась по его телу, слишком мало пространства оставалось для манёвра.

— Ты двадцать лет жил в Полоцке, в двух шагах от меня, — ровно произнёс метаморф. — Должен знать, что я слышу ложь раньше, чем она слетает с языка. Последний раз повторяю: кто послал? Соврёшь ещё раз, я вскрою тебе глотку от уха до уха.

Грабовский за спиной не двигался. Молодой фитомант смотрел на Корсака так, словно увидел перед собой совершенно незнакомого человека.

— Казимир Адамович, — тихо произнёс гидромант. — Он приказал, если представится случай…

— Убрать меня без шума, — закончил за него Данила.

Корсак опустил голову и больше не возражал.

Данила встал и занялся культёй. Метаморфизм частично справлялся с кровотечением. Рука была потеряна окончательно — Рогволодов зафиксировал это как данность и отложил на потом. Голова работала чётко, несмотря на боль.

Казимир Адамович, князь Полоцкий — человек, который позволял Рогволодовым жить у себя во дворце. Предоставлял кров, политическое прикрытие, место за столом на советах Рады. Именно он прислал гидроманта с приказом убрать Данилу, «если представится случай».

Арифметика была несложной, и метаморф мог бы додуматься до неё раньше, если бы думал о Казимире как о противнике. Полвека Рогволодовы жили в Полоцке, и всё это время князь по факту определял, какой вес Данила имеет в коалиции. Пока Бастион принадлежал Ордену, Данила оставался удобным активом: легитимная фигура, оправдывающая войну с Орденом, надёжный аргумент для Рады в пользу полоцкого первенства. Освобождённый Минск с Бастионом, с производственными мощностями и промышленной базой превратится в экономический центр всей Белой Руси лет за пять, не дольше. А сам Данила вернётся туда героем и законным князем — и семь голосов в Раде никогда больше не будут теми же самыми. Сильный Минский князь изменит расклад необратимо, и Казимир перестанет быть тем, кто приютил последнего потомка Чародея, превратившись в того, кто живёт в тени усилившегося соседа. Престарелый князь прекрасно это понимал.

Вот почему на совете он так настаивал, чтобы первым войти в освобождённый Минск. Данила тогда счёл это тщеславием. Первым войти, значит первым закрепиться, первым расставить своих людей и взять под контроль то, чем потом будет труднее управлять. Ликвидировать Данилу до того, как тот станет полноправным хозяином в собственном городе, было логичным продолжением всё той же стратегии. Хорошим же актёром был Казимир, просто, сука, великолепным. Публично горевал о предательстве гродненского князя. Говорил с правильной интонацией, подбирал нужные слова. Поднимал практические вопросы на совете, выглядел щепетильным союзником, привыкшим перепроверять всё дважды, никого не насторожив.

Грабовский осторожно приблизился сбоку. Молодой фитомант смотрел на Корсака и молчал.

— Это правда? — произнёс он наконец, ни к кому конкретно не обращаясь. — Казимир Адамович действительно…

— Дело ясное, — коротко и зло отозвался Данила. — После битвы разберёмся.

Больше вслух он не сказал ничего.

Взгляд его вернулся к распределительному щиту — рунная панель горела ровно, генераторы гудели на штатной ноте, подключения никто не трогал. Секция держалась, как и хотел Прохор. Это было главным.

— Свяжи его, — сказал он Грабовскому, кивнув на гидроманта. — После победы пригодится живым.

Молодой маг кивнул. Корни из щелей между плитами обвили Яна за лодыжки и предплечья — осторожно, не стягивая сломанных костей сильнее необходимого. Корсак застонал и откинул голову назад, глядя в потолок и еле слышно чертыхаясь.