Я – Товарищ Сталин 13 - Андрей Цуцаев

Он положил трубку. В кабинете было тихо. Только часы на стене отсчитывали секунды.

Бенеш смотрел на карту ещё долго. Потом взял ручку и начал писать. Это была инструкция генеральному штабу.

Глава 10

16 января 1938 года. Москва. Кремль.

Сергей сидел за столом в полумраке. Настольная лампа горела, но свет её казался сегодня особенно бледным. Трубка в руке давно потухла, однако он всё равно держал её во рту, медленно поворачивая мундштук между зубами.

На столе перед ним лежали четыре тонкие папки разного цвета. Он открыл первую — Испания.

Последняя радиограмма из Валенсии пришла позавчера ночью. Республиканский фронт у Теруэля окончательно рассыпался. Не потому, что кто-то кого-то разбил в открытом бою, — просто кончились снаряды. Кончились патроны к винтовкам. Кончился бензин для грузовиков.

Франко тоже не наступал. Итальянцы вывезли почти всю свою авиацию ещё в декабре. Немецкий легион «Кондор» сократили до символического присутствия — несколько десятков человек, которые больше фотографировались для прессы, чем летали. Обе армии просто смотрели друг на друга через линию фронта, как два истощённых боксёра, которые уже не могут поднять кулаки, но боятся упасть первыми.

По самым свежим данным, Франко вчера вечером вылетел из Саламанки в Лиссабон. Официально — «на консультации». Неофициально же все понимали: всё кончено. Салазар уже подготовил для него дом в Кашкайше. Вино, книги, гольф по утрам и полная политическая тишина до конца дней.

Республиканцы тоже не задержатся. Из тех, кто ещё вчера кричал о «последнем и решительном бое», сегодня осталось меньше трети. Остальные либо уже в Мексике, либо пакуют чемоданы в Одессе. Последний большой пароход под советским флагом ждёт в Картахене разрешения на выход — его дадут в ближайшие сорок восемь часов.

А на руинах республики Лондон и Вашингтон аккуратно, почти нежно, подводят к власти Хосе Марию Хиль-Роблеса. Человек без особой харизмы, без ярких речей, без фанатичных глаз. Зато — католик, антикоммунист, сторонник порядка и противник крайностей. Идеальный переходный администратор для тех, кто хочет, чтобы на Пиренеях наступила скучная, предсказуемая, умеренно правая реставрация.

Сергей медленно провёл пальцем по пустой теперь строке на карте, где ещё год назад было написано «Теруэль — удерживать любой ценой».

— Всё. Испания вышла из игры, — произнёс он вслух.

Вторая папка — Центральная Европа.

Здесь всё выглядело обманчиво тихо.

Геринг не двинулся ни на Австрию, ни на Судеты, ни на Мемель. Разведка фиксировала только обычную рутину: учения, передислокации внутри рейха, инспекционные поездки. Ни одного нового корпуса на австрийской границе. Ни одной свежей дивизии у чехословацкой. Даже пропагандистская машина сбавила обороты — последние две недели «Фёлькишер Беобахтер» больше писала о зимнем отдыхе в Гармиш-Партенкирхене, чем о «немецких братьях за границей».

Почему?

Сергей достал из бокового кармана сложенный вчетверо листок — перевод последней беседы германского посла в Лондоне с Энтони Иденом. Разговор состоялся одиннадцатого января. Длился два часа семнадцать минут.

Ключевые фразы, обведённые красным:

«Рейх не заинтересован в военном решении австрийского и чехословацкого вопросов в ближайшие двенадцать–восемнадцать месяцев».

«Германская сторона готова обсуждать формулу экономического сотрудничества в Дунайском бассейне при условии невмешательства Лондона в германо-австрийские отношения».

«Вопрос Судет может быть решён путём референдума под международным контролем — при гарантии ненападения с обеих сторон».

Иден отвечал вяло, но не отвергал. Главное — не было ни одного слова о военном ответе. Ни намёка на мобилизацию. Ни угрозы ввести флот в Балтику.

Сергей отложил листок.

Геринг ведёт двойную игру. В Европе — пауза. В Азии — активность. Афганистан, племена Северо-Западной границы, оружие, радиостанции, деньги. Зачем?

Геринг может готовить большой торг. Не просто локальные провокации в Индии, а нечто большее. Сделку века. «Вы отдаёте нам свободу рук в Восточной Европе — мы прекращаем поддержку мятежей в вашей жемчужине короны и даже помогаем вам их задавить».

Если это так, то ближайшие месяцы станут временем самых интенсивных закулисных переговоров с давних времён.

Третья папка — Британия.

Здесь всё двигалось быстрее, чем хотелось бы.

Шансы Черчилля прийти к власти к концу 1938 года разведка оценивала уже в 38–42%. Ещё месяц назад было 32.

Финансирование шло мощными волнами. Рокфеллеры — через подставные компании в Канаде. Барух — через старых друзей в Сити. Часть британских магнатов, особенно те, кто связан с тяжёлой промышленностью и судостроением, тоже начали делать крупные переводы на счета «группы поддержки национальной обороны».

Иден слабел с каждым днём. Черчилль же говорил громко. Публично. Часто. И — что самое опасное — его слова сейчас находили отклик даже у части консерваторов, которые ещё полгода назад считали его опасным авантюристом.

Сергей понимал: если Черчилль придёт к власти — это будет означать резкий поворот к жёсткой конфронтации и антикоммунистической линии уже в 1938–1939 годах.

Четвёртая папка — Азия.

Япония вела себя идеально… слишком идеально.

Накамура продолжал политику «мягкой зачистки». Ещё один левый профессор уволен из Токийского университета. Ещё один профсоюзный активист получил пять лет условно. Ни одного расстрела. Ни одного громкого процесса. При этом Квантунская армия продолжала получать новое оснащение — медленно, незаметно, но стабильно. Особенно активно шло насыщение противотанковыми средствами и тяжёлыми миномётами.

Сергей не верил ни единому слову о «добрососедстве».

Афганистан же «горел».

За последние десять дней прошло уже пять крупных караванов. Немецкое оружие теперь доставлялось не только через Персию — появились маршруты через Синьцзян. Кто-то очень серьёзно помогал немцам с логистикой на китайской стороне. И этот кто-то вряд ли был Накамура — тот слишком занят внутренними проблемами и отношениями с американцами.

Значит — третья сила.

Возможно, американцы. Возможно — те же британские круги, которые сейчас делают ставку на Черчилля и хотят заранее создать максимальное количество проблем для потенциальных конкурентов.

Африка — Абиссиния.

Маршал ди Монтальто по-прежнему держал страну железной рукой. Муссолини уже давно махнул на него рукой — слишком много проблем в самой Италии. Зато британцы и американцы проявляли всё больший интерес. Новые концессии на добычу меди. Железнодорожные проекты. Нефтеразведка в Огадене.

Сергей откинулся на спинку кресла.

Всё зыбко. Всё висит на волоске. Никто не хочет большой войны прямо сейчас — но все активно готовят позиции для того момента, когда она всё-таки начнётся.

И в этой игре Советский Союз пока оставался самым осторожным игроком. Самым медленным. Самым терпеливым.

Это одновременно и преимущество, и огромный риск.

Если Геринг действительно готовит большой торг с Британией — и если он его добьётся, — то СССР окажется