Я – Товарищ Сталин 13 - Андрей Цуцаев

к вечеру, Хасан снова пришёл к Ахмеду. На этот раз он принёс с собой небольшой свёрток, в котором были три фунта свежего мёда из окрестностей Амбо. Сказал, что это подарок за хорошую цену на попоны, если Ахмед всё-таки решит уступить.

Ахмед принял мёд с благодарностью, поставил банку на стол.

Они только успели сесть, как в дверь постучали.

Ахмед поднялся, открыл.

В комнату вошёл ещё один сомалиец — лет тридцати пяти, широкоплечий, с короткой бородой, в тёмно-зелёной накидке поверх белой одежды. В руках он держал плетёную корзину, закрытую тканью.

— Салам алейкум, Ахмед.

— Ва алейкум ас-салам, Ибрагим. Заходи.

Ибрагим кивнул Хасану, представился коротко:

— Ибрагим Абди. Торговец специями и благовониями.

Хасан ответил тем же: назвал имя и род занятий.

Они втроём расположились вокруг стола. Ахмед принёс ещё одну чашку, разлил чай. Ибрагим достал из корзины несколько свёртков: сушёный имбирь, гвоздику, немного шафрана в бумажном пакете.

— Это из Зейлы, — сказал он. — Качество лучше, чем у того, что сейчас возят через Харэр. Но объёмы маленькие. Хочу найти постоянного покупателя здесь, в Аддис-Абебе.

Разговор сразу пошёл о ценах на рынке, о том, сколько сейчас дают за килограмм хорошей гвоздики, о том, как изменились пошлины на границе с Британским Сомалилендом за последний год. Ахмед спрашивал детали: сколько дней идёт караван от Зейлы до Харэра, сколько платят погонщикам, сколько раз проверяют на дороге. Ибрагим отвечал обстоятельно, без спешки.

Хасан слушал, иногда вставлял вопросы о качестве товара, о том, кто сейчас главный скупщик шафрана на Меркато.

В какой-то момент Ибрагим повернулся к Ахмеду:

— Ты говорил, что ищешь партнёра под большой заказ кожи. Есть одна семья в Бербере, готовы дать двести шкур антилопы хорошей выделки. Но им нужен аванс.

Ахмед кивнул.

— Сколько?

— Полторы тысячи талеров вперёд. Остальное по прибытии.

— Это много. Нужно посмотреть образцы.

— Образцы будут через две недели. Я могу привезти их сюда.

Разговор продолжался ещё почти час.

Когда Ибрагим собрался уходить, Ахмед проводил его до двери. Они обменялись несколькими тихими фразами на сомали, которых Хасан не расслышал.

Потом Ахмед вернулся, сел напротив Хасана.

— Хороший человек, — сказал он. — Знает своё дело.

Хасан согласился.

— Вижу. Если у него действительно будет кожа такого качества, как он говорит, можно неплохо заработать.

Ахмед помолчал, глядя на остывающий чай.

— Знаешь, Хасан… иногда мне кажется, что сейчас самое главное — просто держать товар в движении. Пока караваны ходят, пока люди покупают и продают — всё остальное можно переждать.

Хасан посмотрел на него внимательно.

— Ты прав. Война войной, а живот нужно кормить каждый день.

Ахмед слегка улыбнулся.

— Именно. Поэтому я и стараюсь не отвлекаться.

Они посидели ещё минут десять, допили чай, договорились встретиться через два дня на рынке — Ахмед обещал принести образец той самой попоны с двойной прострочкой.

Хасан вышел из дома около семи вечера. Небо уже потемнело, но на улице ещё было людно: мальчишки носили кувшины с водой, женщины возвращались с рынка, где-то играла по радио итальянская песня, сильно искажённая помехами.

Он прошёл два квартала пешком, потом сел в машину, где его ждал Луиджи. Они доехали до условленного места за углом от штаба. Марко уже стоял там и курил, прислонившись к стене.

Хасан пересказал всё, что было.

Марко выслушал молча.

— Ни одного намёка на старое?

— Ни одного.

Марко бросил окурок, затушил ботинком.

— В любом случае, продолжай наблюдать. Будь рядом. Смотри, с кем он встречается. Рано или поздно кто-то из них ошибётся. Или устанет притворяться.

Хасан кивнул.

— А если они правда решили только торговать?

Марко посмотрел на тёмную улицу.

— Тогда мы зря тратим время. Но я в это не верю. Деньги за информацию не платят просто так, чтобы потом сделать вид, что они простые торговцы. Они ждут. Либо подходящего момента, либо подходящего человека, который принесёт им то, что нужно.

Он повернулся к Хасану.

— Завтра снова иди к нему.

Хасан кивнул.

Машина тронулась.

* * *

20 января 1938 года. Аддис-Абеба.

Утро выдалось ясным, с сухим ветром, который поднимал пыль над Меркато и нёс запах горячего кофе из сотен жаровен. Хасан пришёл к Ахмеду около половины одиннадцатого. Постучал три раза, как было у них заведено. Дверь открыли почти сразу.

Ахмед стоял на пороге в той же белой галабее, но сегодня на нём была лёгкая накидка песочного цвета. В руках он держал свёрток из грубой ткани.

— Салам алейкум, Хасан. Проходи. Я как раз принёс то, о чём говорил.

В комнате было по-прежнему. Но на столе уже стояли три чашки — Ахмед, видимо, ждал гостей. Рядом лежала жестяная банка с сухарями и новая банка мёда, которую Хасан принёс позавчера. Ладан горел в маленькой глиняной чаше, распространяя приятный аромат.

Они сели. Ахмед развернул свёрток. Внутри оказалась одна из тех верблюжьих попон — тёмно-коричневая, с плотной шерстью и двойной прострочкой по краям. Кожаные вставки на углах были аккуратно пришиты толстыми нитками.

— Вот, смотри сам, — сказал Ахмед, передавая попону. — Два слоя ткани, между ними ещё прокладка из козьей шерсти. На солнце не выгорает быстро, на дождь почти не реагирует.

Хасан взял попону, развернул её полностью, провёл ладонью по швам. Работа действительно выглядела надёжной.

— Сколько весит одна?

— Около трёх с половиной килограммов. Не слишком тяжело для вьюка, зато держит тепло по ночам.

— А цена остаётся прежней? Семь с половиной, если оптом?

Ахмед кивнул.

— Для тебя — да. Двадцать штук за сто пятьдесят талеров. Могу даже помочь с доставкой до Дыре-Дауа, если твой знакомый решит взять. Знаю одного погонщика, который ходит туда каждые десять дней.

Хасан сложил попону, положил на стол.

— Я вчера говорил с ним по телеграфу. Он заинтересован, но хочет сначала одну штуку потрогать. Если понравится, то возьмёт все. Только просит дать ему десять дней на расчёт. Он не может заплатить сразу всю сумму.

Ахмед задумался на секунду, потом махнул рукой.

— Десять дней — это нормально. Главное, чтобы половину вперёд. Остальное по факту доставки. Я не против подождать, если человек надёжный.

— Надёжный. Три года работаем вместе. Никогда не подводил.

Они замолчали, отпили чая. Поговорили о торговых делах: про цены на шерсть в Харгейсе, сколько сейчас берут за перевозку через перевалы, почему индийские купцы в последнее время