Я – Товарищ Сталин 13 - Андрей Цуцаев

Посол Ньютон сделал небольшой глоток кофе.

— Великобритания крайне заинтересована в сохранении мира в Центральной Европе. Мы считаем Чехословакию важным элементом европейского равновесия. Если возникнет прямая угроза её территориальной целостности, правительство Его Величества предпримет все возможные дипломатические и политические меры, чтобы предотвратить агрессию. Мы будем использовать весь имеющийся у нас вес в Лиге Наций, в двусторонних контактах, в прессе. Мы также будем самым серьёзным образом координировать действия с Францией, поскольку у вас с ней существует договор о взаимопомощи. Лондон сделает всё, чтобы подобная опасность не реализовалась.

Бенеш смотрел на посла не мигая.

— «Всё, чтобы опасность не реализовалась», — повторил он тихо, словно пробуя фразу на вкус. — А если она всё-таки реализуется? Если через Судеты пройдут дивизии вермахта? Если Прагу начнут бомбить «Хейнкели»? Что тогда? Будет ли британская армия, флот, авиация участвовать в защите Чехословакии? Будет ли объявлена война Германии?

Ньютон чуть повернул голову, будто прислушиваясь к чему-то за пределами комнаты.

— Вопрос войны — это вопрос, который может решить только парламент и кабинет. Но я могу вас заверить: Лондон относится к обязательствам Франции и к безопасности Чехословакии с величайшей серьёзностью. Мы не допустим, чтобы события развивались по самому плохому сценарию. Для этого и существуют дипломатия, переговоры, гарантии великих держав.

Бенеш откинулся на спинку кресла. На его лице не появилось ни тени улыбки.

— Ясно, — произнёс он. — Значит, Британия сделает всё, что в её силах… дипломатическими средствами.

— Именно так, — кивнул Ньютон. — И я надеюсь, что эти средства окажутся достаточными.

Они помолчали. Посол допил кофе, поставил чашку и поднялся.

— Благодарю вас за откровенную беседу, господин президент. Я немедленно передам в Лондон содержание нашего разговора.

— Передайте также, — сказал Бенеш, не вставая, — что Чехословакия рассчитывает не только на слова. Но и на дела. Когда придёт время.

Ньютон снова слегка поклонился.

— Будьте уверены, в Лондоне это понимают.

Он вышел.

В кабинете наступила тишина. Бенеш достал из коробки новую сигарету, чиркнул спичкой, затянулся. Дым медленно поднимался к потолку.

Через три минуты дверь снова открылась. На этот раз вошёл Яромир Кржиж, один из ближайших помощников президента по внешнеполитическим вопросам. Высокий, худощавый, в строгом сером костюме. На лацкане был маленький значок чехословацкого льва.

— Господин президент?

Бенеш кивнул в сторону кресла, которое только что освободил британский посол.

— Садись, Яромир.

Кржиж сел. Положил руки на колени. Он ждал.

Бенеш сделал ещё одну затяжку, потом положил сигарету в пепельницу.

— Ну и, ты всё слышал? — спросил он. — Каково твоё впечатление?

— Ньютон говорил ровно то, что от него и ожидалось, — ответил Кржиж. — Ни одного конкретного слова. Ни одной цифры. Только «всё в наших силах», «величайшая серьёзность» и «не допустим». Классический британский туман.

Бенеш кивнул.

— А ты как считаешь? На них можно рассчитывать?

Кржиж помолчал, подбирая слова.

— Нет, господин президент. На них нельзя рассчитывать. Они будут говорить красиво. Они будут устраивать совещания. Они будут писать ноты. Они даже могут пригрозить Германии какими-нибудь санкциями. Но когда дело дойдёт до отправки хотя бы одного британского батальона на континент — они начнут искать причины, почему это сейчас нецелесообразно. Французы, возможно, ещё станут колебаться дольше. Но без британцев они тоже не двинутся. А британцы… они будут защищать мир. То есть — статус-кво до тех пор, пока Геринг не начнёт требовать слишком многого. А потом они начнут торговаться. И каждый раз будут отдавать чуть больше, чем обещали в прошлый раз. Главное для них чтобы не было большой войны. Всё остальное — это предмет торга.

Бенеш смотрел на карту Европы, лежавшую на столе. Чёрная линия границы Чехословакии выглядела на ней очень тонкой по сравнению с огромным серым пятном рейха.

— Значит, мы остаёмся одни, — произнёс он.

— Почти одни, — поправил Кржиж. — Есть ещё Франция. Есть договор. Есть армия. Есть укрепления. Есть тридцать пять дивизий в полной готовности. Есть авиация. Есть заводы Шкоды. Есть золото в подвалах Национального банка. И есть население, которое пока ещё верит, что республика будет защищаться.

— Пока ещё верит, — повторил Бенеш. — Хорошая формулировка.

Он встал, подошёл к шкафу, достал бутылку сливовицы и два небольших стакана. Налил по две трети.

— Выпьем за то, чтобы «пока ещё» длилось как можно дольше.

Они чокнулись. Стекло звякнуло.

— А что дальше? — спросил Кржиж после первого глотка.

Бенеш вернулся за стол.

— Дальше мы будем делать то, что делали всегда. Держать армию в состоянии полной боеготовности. Укреплять линию Бенеша. Покупать новейшие самолёты. Давать понять Генлейну, что мы не позволим проводить плебисцит под дулом пистолета. И одновременно улыбаться в Берлине, кланяться в Лондоне, кивать в Париже. Потому что другого выхода нет.

— А если они всё-таки решат?

— Тогда мы будем драться, — ответил Бенеш спокойно.

Он посмотрел на помощника.

— Я не питаю иллюзий, Яромир. Ни по поводу Геринга, ни по поводу Идена. Но я точно знаю одну вещь: если мы сами не будем защищать свою страну, никто за нас этого не сделает. Никто.

Кржиж допил сливовицу и поставил стакан на стол.

— Тогда, господин президент, нам нужно готовиться к самому худшему. И делать это быстро.

Бенеш кивнул.

— Именно. Собери завтра в девять утра совещание с генералами Крейчи и Гусаком. Я хочу видеть полный отчёт: сколько боеприпасов, сколько горючего, сколько исправных орудий, сколько самолётов могут подняться в воздух в течение первых сорока восьми часов. И главное — сколько времени нам понадобится, чтобы мобилизовать все тридцать пять дивизий. Без розовых очков. Без приукрашиваний.

— Будет сделано.

Кржиж поднялся. Уже у двери он обернулся.

— Господин президент… вы верите, что мы можем выстоять?

Бенеш долго смотрел на карту, потом перевёл взгляд на помощника.

— Я верю, что мы обязаны попытаться. Всё остальное — уже не наша забота.

Кржиж кивнул и вышел.

Бенеш остался один. Он снова взял сигарету, закурил, выпустил дым в сторону лампы. Потом потянулся к телефону и попросил соединить его с министром иностранных дел Крофтой.

— Камилл? Это я. Да, прямо сейчас. Нужно обсудить, что мы можем предложить британцам и французам в качестве следующего шага. Что-то такое, за что они могли бы зацепиться… хотя бы на несколько