Я – Товарищ Сталин 13 - Андрей Цуцаев

Потом первый мужчина достал из внутреннего кармана тот самый свёрток в коричневой бумаге и передал его второму. Тот быстро убрал его в портфель. Рукопожатия не было. Второй мужчина кивнул, развернулся и пошёл в сторону Киссена-стрит. Первый остался стоять под фонарём ещё секунд десять, потом повернул обратно на Джамейка-авеню.

Джейкоб успел сделать три кадра с расстояния около тридцати пяти ярдов: момент передачи, момент, когда свёрток исчез в портфеле, и силуэт второго мужчины, уходящего в темноту улицы.

После этого он остановился. Дальше следовать не требовалось — инструкция заканчивалась именно на передаче.

Он развернулся, прошёл квартал в обратную сторону, спустился в метро на станции «Sutphin Boulevard». Поезд пришёл через восемь минут. Вагон был наполовину пуст. Джейкоб сел в угол, положил камеру на колени, закрыл глаза.

Обратно он добирался долго — с пересадками на «Fulton», потом на «4th Avenue Line», затем на «Brighton». Вышел на «Church Avenue» в 22:14.

До дома оставалось двенадцать минут пешком. Морось превратилась в мелкий дождь. Джейкоб поднял воротник, сунул руки в карманы. Уличные фонари отражались в лужах на асфальте. Где-то вдалеке проехал трамвай — длинный вагон с жёлтыми огнями.

Дома он первым делом проявил плёнку в ванной. Работал при тусклом красном свете, стараясь не торопиться. Потом высушил негативы, аккуратно обрезал лишние края, сложил в бумажный конверт.

Завтра утром, в 9:40, он войдёт в студию на Западной 28-й, спросит мистера Грина, отдаст конверт и получит триста долларов наличными. Потом купит газету, зайдёт в кафе на углу 6-й авеню и 28-й, выпьет кофе и съест яичницу с беконом. А дальше будет ждать — следующего письма или звонка.

Он лёг спать в 1:43. За окном всё ещё моросил дождь.

На следующее утро, когда Джейкоб открыл глаза, небо над Бруклином было уже совсем другого цвета — низкое, тяжёлое, но без дождя. Он встал, сварил кофе, намазал хлеб маслом, положил сверху кусок сыра. Съел стоя у кухонного стола.

Потом надел пальто, шляпу, взял конверт с негативами и вышел. Город ждал его — это был обычный январский Нью-Йорк, в котором каждый день похож на предыдущий.

* * *

24 января 1938 года, Бруклин.

Утро пришло без будильника. Металлическая крышка почтового ящика хлопнула один раз. Джейкоб услышал её сквозь сон, ещё не разлепив веки. Несколько секунд он лежал неподвижно, прислушиваясь к тишине, которая наступила после хлопка. Потом медленно открыл глаза.

Часы на тумбочке показывали 7:41. Он встал, накинул старый клетчатый халат поверх пижамы и босиком прошёл по холодному линолеуму в прихожую. Ящик открывался с лёгким скрипом. Внутри лежал знакомый кремовый конверт — плотный, без единой надписи на лицевой стороне.

На кухне Джейкоб сел за стол и аккуратно вскрыл конверт перочинным ножом. На этот раз внутри оказалось два листа. Первый — инструкция, второй — сложенная вчетверо железнодорожная карта округа Моррис со сделанной карандашом отметкой.

Текст был написан тем же почерком, теми же тёмно-синими чернилами.

Мистер Миллер, 25 января, прибыть не позднее 16:20. Город — Морристаун, штат Нью-Джерси. Место: ресторан «The Green», Саут-стрит, 47. Объект: мужчина, 51 год, рост 5 футов 11 дюймов, плотного сложения, седеющие волосы зачёсаны назад, часто носит чёрное пальто с бархатным воротником, тёмно-серая шляпа-федора. Женщина: 34–37 лет, рост около 5 футов 5 дюймов, тёмно-русые волосы уложены валиком. Задача: зафиксировать встречу и момент передачи свёртка/документов (если что-то будет в руках). Съёмка изнутри ресторана, оптимальное расстояние 20–28 футов. После ухода объекта следовать за ним до пересечения Милл-стрит и Вашингтон-стрит (примерно 11–13 минут пешком). Негативы передать 26 января до 12:30, студия Западная 28-я, 142, мистеру Грину. Оплата — 200 долларов наличными при передаче. Не устанавливать личность женщины. Не приближаться ближе 18 ярдов после момента передачи. Уничтожить письмо после прочтения.

Джейкоб прочитал текст трижды. Потом взял спички, поджёг угол листа над раковиной и смотрел, как огонь быстро пожирает буквы. Он сварил кофе в старом эмалированном кофейнике, выпил две кружки стоя, глядя на противоположную сторону улицы через мутное стекло. Потом достал из шкафа маленький коричневый чемоданчик и начал собираться.

25 января 1938 года.

Будильник зазвонил в 5:50. Джейкоб умылся холодной водой, побрился и оделся.

В чемоданчике лежало всё необходимое: «Лейка» в кожаном футляре с уже заряженной плёнкой, три запасные кассеты «Kodak Super-X», маленький складной штатив, лупа с десятикратным увеличением, смена белья, носки, зубная щётка и кусок хозяйственного мыла в жестяной коробочке, вчерашняя «New York Times» и тонкая записная книжка в кожаной обложке.

На станцию «Flatbush Avenue» он пришёл в 6:48. Поезд Делавэр, Лакаванна и Уэстерн отправлялся из Хобокена в 8:12, но Джейкоб предпочитал приезжать с запасом времени. В вагоне метро было ещё почти пусто — несколько рабочих в тёмных куртках, женщина в вязаном берете с ребёнком лет шести, пожилой чернокожий с огромным термосом под мышкой.

В Хобокене он купил билет до Морристауна в одну сторону и пересадочный до Ньюарка обратно. Поезд стоял на платформе — длинный, тёмно-зелёный, с золотой полосой вдоль борта. Джейкоб выбрал место в третьем вагоне у окна.

Состав тронулся точно по расписанию. За окном потянулись сначала пакгаузы и нефтехранилища Джерси-Сити, потом низкие кирпичные заводы, потом уже настоящая пригородная местность — голые деревья, покрытые инеем, маленькие фермы, редкие столбы с проводами.

На каждой остановке в вагон заходили новые пассажиры: продавцы, конторские служащие, женщины с хозяйственными сумками. Напротив Джейкоба сел молодой священник в чёрном котелке и круглых очках. Он раскрыл требник и всю дорогу читал, иногда шевеля губами.

В Морристаун поезд прибыл в 10:47 — на четырнадцать минут раньше графика. Джейкоб вышел на перрон, вдохнул морозный воздух, в котором уже чувствовался запах хвои и дыма от печных труб. Городок выглядел размеренно и аккуратно: широкие улицы, красный кирпич, белые наличники на окнах, голые клёны, укрытые тонким слоем инея.

Он прошёл пешком до центра — это заняло примерно двадцать три минуты. Саут-стрит оказалась короткой, чистой, с невысокими зданиями в колониальном стиле. Ресторан «The Green» находился на втором этаже над магазином мужской одежды «Harrington Sons». Стеклянная дверь вела на узкую лестницу с толстой бордовой ковровой дорожкой и латунными прутьями.

Джейкоб поднялся. В зале было тепло. Высокие окна от пола до потолка, белые скатерти, тяжёлые портьеры цвета тёмного изумруда. На стенах висели старые гравюры с изображениями лисиц и охотников в красных сюртуках.

Посетителей было мало: пожилая пара за дальним столиком, двое