Совиное гнездо - Камилла Лысенко

– А конкретно?

– «Совиное гнездо». Я навел справки – она туда ходила, но не впечатлилась. Кажется, даже напугалась. В общем, я ее отправил с миссией «тайного покупателя». Вроде как сюжет.

– Как бы ей там мозги не промыли. Соскочит еще. Не поторопился ли ты? – задумчиво протянул Канцлер, возвращая планшет молодому мужчине.

– Нет, не думаю. Я сам лично буду с ней работать. Если что пойдет не так, поправим.

– Это хорошо, – кивнул Колчак и ненадолго замолк, размышляя о чем-то и постукивая пальцами по бокалу. – Это даже лучше, чем хорошо. Это может быть очень вовремя. Есть у меня одна идейка, Амадео… Я тебе ее расскажу, конечно. Но попозже. А пока вот тебе разнарядка: с этой Александры глаз не спускать. Все ее визиты в «Гнездо» фиксировать. И вот что… Пригласи-ка ты ее куда-нибудь. Девушка она видная. Даже очень. Понимаешь?

– Пока не очень, Вальтер Александрович, – честно признался Амадео.

– Ну так разберешься по ситуации. Пока восприми как задачу: Александра должна быть рядом с тобой. Как можно ближе. И верить тебе должна тоже беспрекословно.

– Понял Вас.

Колчак встал из кресла и прошелся по комнате, остановившись у панорамного окна. Внизу миллионами огней расплескался город. В весеннем мареве высотки казались расфокусированными. В теплом воздухе танцевал мелкий дразнящий дождь.

– Только осторожно. Влюбленная женщина равно способна и создать жизнь, и отнять, – пробормотал Канцлер, высматривая что-то в веренице московских улиц. – Ладно. Я обещал тебе информацию, Амадео. Кое-что нашли для тебя. На камине конвертик.

Чувствуя, как в груди разлилось предвкушение, Амадео одним плавным движением встал из кресла, подхватил конверт и опустился назад. Толстая коричневая бумага порвалась с приятным хрустом. Перед прочтением молодой мужчина на мгновение закрыл глаза; если его догадки верны, то он действительно уникальнейший из уникальных.

Однако если нет, – он должен об этом знать.

Пока Амадео изучал содержимое конверта, Канцлер не шевелился и молча рассматривал город. Но когда из кресла послышался тихий, явно случайный вздох, он обернулся к собеседнику.

Амадео хотел бы спрятать лицо; дорого бы он дал сейчас за свою прежнюю невозмутимость. И еще дороже за тот мир, в котором жил всего несколько минут назад, – мир, где у него было все, включая время и уверенность в собственной неуязвимости, в своем огромном везении, в своей исключительности…

– Я говорил тебе, – ровно произнес Колчак, возвращаясь в кресло. – У каждого своя плата. У тебя она тоже есть.

– Но это… – блондин попытался найти более равнодушное слово, но все-таки не выдержал: – …слишком.

– Нет, это ровно столько, сколько ты потратил и еще потратишь, – в голосе Канцлера не было и намека на сочувствие. – Пора бы привыкнуть к этому. Ты с тринадцати лет пировал, не думая о последствиях. Теперь ты знаешь – все имеет свою цену.

– Я не думал, что она…

– Так высока? Забавно. У тебя одна из редчайших Возможностей в мире. По своей силе она уникальна. За всю историю было всего двадцать человек с такой Возможностью. А ты еще говоришь – дорого стоит? Зажрался ты, mon garçon[6].

Они замолчали. Огонь в камине будто бы поставили на паузу: он, кажется, даже не трещал. Амадео потребовалась целая минута, чтобы опомниться и поблагодарить всесильного Канцлера за труды в поиске информации. Тот милостиво кивнул, прощая фавориту невежливость и списывая ее на смятение. Оставалось только допить коньяк – спешка с прекрасным напитком обидела бы Колчака куда больше, чем опоздавшая благодарность, – и отправиться думать домой.

А подумать было над чем.

Но не может же ситуация быть настолько безвыходной?

– Вальтер Александрович, позвольте вопрос.

– Давай.

– Неужели не было прецедентов со… счастливым концом?

– Ну, если ты считаешь счастливым сожжение на костре всей семьей, то были, – краем губ улыбнулся Канцлер. – Французский инквизитор Пьер ле Бруссар постарался в пятнадцатом веке. Кто знает, может, твои предки?

Они снова замолчали. Амадео сомневался целых две минуты, прежде чем рискнуть задать самый главный вопрос.

– А как же Истинные партнеры?

Колчак медленно допил коньяк, так же медленно поставил бокал на стол и повернулся к мужчине.

– А это, мой мальчик, называется «ересь». Error in ratione – ошибка в мышлении. И ты, как человек, работающий напрямую с субъектами, должен знать это так же хорошо, как азбуку и Конституцию. А если ты этого не знаешь, то рождаешь во мне большие сомнения. Я не хочу в тебе сомневаться, – размеренно проговорил Канцлер и добавил: – Ты допил коньяк. Езжай домой.

Что-то надвигается

Стоило признать – кофе здесь делали восхитительно.

Саша отхлебнула маленький глоточек из замысловатой турецкой чашки и блаженно закрыла глаза. Специи танцевали на языке вместе с теплой горечью идеально обжаренных зерен, оставляя после себя невероятно тонкое послевкусие. Саша подумала, что глоток этого божественного кофе стоит дороже всех тайн мира, которые вчера так щедро раздавались в нижнем помещении знакомого паба.

Она специально вернулась сюда утром для чистоты эксперимента, чтобы по достоинству оценить кухню и обслуживание, не опираясь только на экстремальный опыт подпольных собраний. «Совиное гнездо» при свете дня оказалось уютным и весьма приятным местом. Здесь все время горел огонь – Саша даже ждала лета, чтобы проверить свою догадку о том, что и в жару расточительные хозяйки продолжат жечь дрова, – и от этого помещение казалось по-домашнему приветливым. Завтрак оказался вполне съедобным, хотя угрюмое знакомое лицо официанта не добавляло позитива клиентам. Шлепнув на стол перед Сашей тарелку с гренками, он окинул ее обиженным взглядом и гордо удалился протирать очередной стол.

Честно говоря, это было забавно.

Вчерашний день с его открытиями, событиями и вопросами казался нереальным и далеким; в спокойном быте «Совиного гнезда» он и вовсе не оставил никаких следов. Винтовая лестница, ведущая на нижний этаж, была перекрыта тонкой цепочкой. Ни одного странного лица в пабе сегодня не было: никто не сидел в перчатках, шляпах, масках или темных очках, никто ничем не выделялся. Да в зале вообще было всего четыре человека, помимо самой Саши, и случись ей встретить их в метро, она никогда бы не подумала, что с ними что-то не так. Единственным доказательством реальности произошедшего были спокойно проходящие мимо пешеходы, чей взгляд ровно перескакивал с торца дома 5/4 на соседний