Совиное гнездо - Камилла Лысенко

– Ты к метро? – спросила ее барменша, облачаясь в свое полуготическое черное пальто. – Пойдем вместе, пожалуйста, поздно уже. Нам с Эн тоже на Смоленку.

– О, это хорошо, спасибо, – постоянная вежливость девушки немного смущала.

– Сейчас только Учителя нашего подхватим по пути, – улыбнулась Кара, галантно пропуская Сашу вперед по лестнице. Проходя мимо бара, она обернулась к подсобке и крикнула: – Ластик! Спокойной ночи! Дверь не забудь закрыть, будь так любезен!

– Обязательно, моя госпожа, – ответила подсобка голосом официанта.

– Это Матвей. У него прозвище такое – Ластик, – пояснила брюнетка.

В верхнем зале за одним из столов общались Анна и та самая коротко стриженная девушка. Кара охотно пояснила, что ее зовут Настя. Вернее, говорила только Анна; ее собеседница лишь изредка кивала головой и периодически принималась кашлять.

– Домой, – почти пропела Кара, приобнимая Учителя за плечи. – Анастасия, окажите нам любезность в совместном походе до метро. Четыре девушки точно не соскучатся.

Настя кивнула, робко улыбнувшись барменше, подхватила свою сумку и первая направилась к двери. Саша вышла за ней; Кара с Анной на несколько секунд задержались в пабе, выключая свет.

Только оказавшись на тихой московской улочке и вдохнув весеннюю прохладу, Саша вдруг вспомнила о мужчине, дежурившем напротив «Совиного гнезда».

И увидела, как этот самый мужчина пытается затолкать в черный автомобиль молчаливо сопротивляющуюся Настю.

– Эй! – крикнула журналистка и рванула к автомобилю, на ходу вспоминая, есть ли у нее в этой сумке перцовый баллончик. – Не трогай ее! Ты что творишь?

Мужчина быстро обернулся на нее и что-то крикнул в салон машины; из водительской двери вылез здоровый детина в костюме и двинулся на Сашу, расставив руки и преграждая ей путь. Журналистка попыталась было его обогнуть, но проще было бы обойти главное здание МГУ. Массивные руки схватили ее за плечи, особенно не церемонясь, но и не причиняя сильной боли. Она попыталась пнуть водителя, но проиграла; вырваться шансов не было. Саше стало страшно.

– Эту подержи, пока не уеду, я сам поведу, – тем временем распорядился мужчина-наблюдатель и двинулся к распахнутой водительской двери.

Он уже уселся внутрь, когда по всей улице будто прокатилась взрывная волна от одного-единственного слова:

– Стоять.

И Саша почувствовала, что ничто в мире – даже несущийся на нее поезд – не заставило бы ее сдвинуться с места. Потому что если она сделает хоть один шаг – она знала это так же четко, как то, что ее зовут Александра Макарова, – то испытает такую боль, от фантомов которой ей придется просыпаться всю жизнь.

Поэтому она стояла, замерев в руках детины-водителя, и смотрела вперед; и он сам – огромное тренированное тело под камуфляжем серого костюма – тоже стоял, как серый испуганный столб, и тоже смотрел. Смотрел, как его работодатель – можно даже сказать, хозяин, успешный бизнесмен, сильный человек – с молчаливым и жутким криком пытается выбраться из машины, куда так неосторожно сел. И он очень, очень хочет сделать это как можно быстрее, но ему, безусловно, весьма мешает адская, невероятная боль, схожая с ощущением, что тебя одновременно растягивает в разные стороны четыре спортивных автомобиля.

И – Господи, Господи Всемогущий и все его ангелы – это было действительно панически страшно.

– Кара! – раздалось сзади. – Полегче! Настя тоже в машине!

– Она не слышит сквозь стекло, – ровно ответила Карина, равнодушно наблюдая за наконец-то вставшим мужчиной. На его лице отразилось такое блаженство, которое может испытать лишь человек, переживший пытку.

– Сашу отпусти, ее зацепило.

– Ты можешь быть свободна, – послушно сказала Кара, и Саша тут же почувствовала, что может делать все, что захочет. А сейчас ей хотелось бежать – и как можно быстрее; но она сдержалась и максимально ровно подошла ближе к Анне.

Дверь машины открылась. Оттуда, дрожа, осторожно выбралась Настя и уставилась непонимающим взглядом на открывшуюся ей картину.

– Настя, иди сюда, – позвала Анна. – Давай, быстренько, ладно?

Девушка, постоянно озираясь на замерших мужчин, перебежала к ней. Анна взяла ее за руку и потянула в сторону Плотникова переулка. Саша, боясь даже подумать о том, чтобы оставаться с Карой наедине, поспешила за ними.

Они втроем практически добежали до Старого Арбата, где их вскоре догнала Кара. Мимо пронесся знакомый черный автомобиль.

– Будь любезна успокоиться, он к тебе больше не подойдет, – немного запыхавшись, но при этом на ходу доставая сигарету, сказала Насте барменша.

Настя быстро что-то набрала на экране мобильного и повернула его к Каре.

– Пожалуйста, – прочитав, ответила та.

Анна, наблюдавшая за этим коротким диалогом, вздохнула и пробормотала:

– Ну, хотя бы тату обновила… И то хлеб. Пойдемте.

Саша не очень хорошо помнила, как добралась до дома, но зато до сих пор ощущала то пьянящее чувство свободы и вседозволенности, захлестнувшее ее, когда Кара «вывела» ее из-под своей Возможности. Каким наслаждением было просто вдохнуть, сделать шаг, повернуться вокруг своей оси, управлять своими ногами, руками, моргать и говорить без чужой сковывающей воли, грозящей призраком еще не испытанных мучений. Девушка не знала, как называется Возможность Карины и в чем конкретно она заключается. То, что довелось испытать ей самой, – чувство на грани страха, предвкушения боли и полного, безграничного подчинения. И страшнее всего то, что где-то на границе подсознания Саша ощущала почти сладость от этого подчинения. Ей ничего не нужно было решать, ни о чем думать – все решал за нее глубокий властный голос.

Но было еще и перекошенное лицо мужчины, и выражение почти детского ужаса в глазах водителя; а поверх этого – смиренное равнодушие Кары, обладающей безграничной властью, к которой она, казалось, совсем не испытывала интереса. И совершенно бытовое поведение Анны – вот уж в ком не было ни грамма испуга или непонимания. Только набор действий для успешного разрешения ситуации.

Прийти в «Совиное гнездо» после этого было нелегко. Но Саша уговорила себя, практически взяв на «слабо», ради дальнейшей карьеры, ради того, чтобы больше никогда не срывать глаза на расшифровках, не видеть идиота-начальника, не воровать рис у соседок… Амадео пообещал ей достаточно, чтобы она могла с лихвой мотивировать себя. Удивительно, насколько эффективны оказываются деньги и статус как метод борьбы со страхом.

Время подходило к