Нечистые души - Хань Сун

веселее. Единственная загвоздка – когда очередной маршрут подходил к концу, приходилось расходиться по палатам, и боль, позабывшаяся на время променада, внезапно заявляла о себе с новой силой. Впрочем, с этим никто никак совладать не мог.

В отделении психиатрии был пациент по имени Юндо[20], тоже шатала со стажем. Юндо испытывал недовольство тем, что больница ставила как два разных диагноза умопрояснение и умопомешательство. У него к Сымину были большие вопросы по поводу критериев оценки степени психоза больных. Разве великие гении не сплошь помешанные? Если бы Фридриха Ницше взяли и поместили к ним на борт, то сотворил бы он «Так говорил Заратустра»? Если бы Ричарда Дадда силком вытащили в Большое море, то дописал бы он «Мастерский замах сказочного дровосека»? Юндо полагал, что в алгоритм закрался конструктивный недостаток, и для психбольного это было невыносимо, вот он и бежал из палаты на прогулки. Как-то набрел Юндо на стоящее место и пригласил туда Сюаньциня с компанией.

От нечего делать пришлось идти на корму судна, где разводили мутировавших человеческих особей, которые уже совсем преобразились в овощи. Руки и ноги у них свернулись в петли. На этот раз гидом выступал Юндо. Он пояснил, что из новочеловеков можно было делать мясные буханки на пропитание врачам и больным. В двухстах метрах позади винта прицепились человеко-водоросли. Они плыли под водой, периодически высовывая макушки головок. Вся нижняя половина тела у бывших людей обратилась в клеточные покровы, но не такие, как у пневмоводорослей. Роботы вытягивали щупальцы и высасывали из туловищ человеко-водорослей соки, которые использовались для лечения премиум-больных. Этот ресурс обращали в электроэнергию. Энергетические мощности самого судна уже ничего не производили. Тем более плачевно обстояли дела, если приходилось задумываться сразу о состоянии всей флотилии, вместе взятой. ВИП-палаты потребляли запредельно много энергии. В самом начале обходились установками, которые извлекали водород прямо из моря, однако все их переломали врачи, переживавшие ментальный дисбаланс. Человеко-водоросли урождались весьма разнообразными. Одна из них, будучи особью полупогруженного типа, заведовала всей морской фермой, окруженной по периметру на тридцать километров защитным ограждением, чтобы к человеко-водорослям не примешивались пневмоводоросли. Ферма обеспечивала стабильный приток даров моря и морской флоры, образуя под кораблем-госпиталем экосистему, чтобы тот совсем не развалился.

Юндо с горделивым видом воззвал к человеко-водорослям, но те не откликнулись, а лишь заморгали глазками. Человеко-водоросли утратили все языковые функции, а умственные способности их упали до минимального предела. Некоторые из этих овощей, находясь в полуживом состоянии, прямо так и сгнивали, распадаясь на уносимые течениями мембраны и матриксы. Юндо объявил:

– Прежде здесь размещалось колоссальное производство. Полное наименование корабля-госпиталя – «ООО “Спасение умирающих и исцеление больных в море”». Первоначально компания была холдингом крупного фармацевтического концерна. Начальник больницы – и капитан судна, и председатель правления корпорации.

Юндо, по всей видимости, разбирался в том, о чем утверждал, и сыпал истинами, неизвестными другим. У Юндо, как у человека психологически неуравновешенного, в голове будто имелся радар, позволявший ему демонстрировать поразительное умение отыскивать достойные любования уголки.

– «ООО»? – переспросил Лоуби. – «Концерн»? Дайтека я сверюсь по «Принципам».

Юндо отозвался:

– Зачем? «Принципы» ваши – пустышка, там нечего читать. Поначалу они вообще были составлены на английском. Это руководство, как и подлинная история, давно уже кануло в Лету.

Цзинпай заметил:

– А, так и это часть пресловутой «утраченной цивилизации»? И, значит, все, что в брошюрке написано, уже не правда?

– «ООО» по-английски будет corporation, а corporation восходит к corpus на латыни, то есть к «телу», – объяснил Юндо. – Так что все компании – это тела, по аналогии с горами мяса рядом с нами. Да и добрые и злые духи являются именно в телесных оболочках, наподобие насекомых, у них тоже есть головки, грудки, брюшки и ножки. Трупик Иисуса вы же уже видели?

Лоуби вставил:

– Нам хватило и пластиковой образины. Видели, в общем. Говорят, что это зачинатель больницы.

– Всевышний – что-то вроде программиста, – пояснил Юндо. – Только свое дитятко он плохо смоделировал.

Цзинпай встрял:

– Ну, даже при своей обезьяньей роже Иисус имел много поклонниц. Они же ему вроде труп зачищали.

– У всех нас есть тело, – заверил Юндо. – Им и обеспечивается контроль нашей души. Болезнь – общий язык контроля. Вот почему тела – самое главное. Они и есть больницы.

Сюаньцинь заявил:

– Сильный дух в слабом теле жить не может. Тело Иисуса дало пригвоздить и сгноить себя. Как такое тело, не умея сберечь себя, может спасать больных? Он бы, наверное, и не понял, к чему прогулки.

– Рыночная капитализация компаний изрядно снизилась, – отозвался Лоуби. – Врачи так разбушевались, что превратили больницу в ничто. Нечего им было представить акционерам. Вот Сымин и заступил вперед, чтобы привести все в порядок. Есть ли вообще у больных души?

Ян Вэй, слушая все это, ощущал, будто спит и видит сон. Он пытался отыскать в рассуждениях товарищей по болезни хоть какие-нибудь зацепки для ответов на тревожившие его вопросы. Ян скользнул взглядом по Юндо. У того была густая борода, которая от воодушевления топорщилась, от чего все лицо скрывалось под волосами. Походил Юндо на льва, но вполне себе симпатичного. Пациентскую робу он не носил, а вырядился под моряка. Поговаривали, что до попадания на корабль Юндо перепробовал много разных занятий, в том числе изучал политэкономию, работал докером, раскапывал недра, снимал документалки и торговал наркотой.

Ян Вэй поинтересовался:

– А чем таким занимается Сымин? – Ян все никак не мог отделаться от сомнений в адрес алгоритма. Почему тот постоянно норовил сделать все не по правилам? Весь контингент врачей, лидеров мнений и идеологических работников хотел заделаться предпринимателями и спасителями мира. Человечество уже как-то пробовало эту штуку. В результате потерпело тотальное поражение.

Лоуби раздраженно заметил:

– С Сымином спорить нельзя, да и не об этом разговор!

Юндо свысока глянул на Ян Вэя:

– Нет, давайте уж побеседуем. Истинный смысл прогулок – поиск. Чем дольше мы плывем на судне, тем меньше понимаем, что оно собой представляет. Нам надо осознать, какие иные миры скрываются внутри и снаружи корабля. Это наиважнейшее. Не сидеть же по палатам и зубрить «Принципы».

Все замолкли. При всех подозрениях насчет Сымина никто на борту не осмеливался публично оглашать претензии. Ян Вэю же показалось, что Юндо высказался разумно. Ян и сам подумывал по поводу существования иных миров.

Юндо продолжил философствовать:

– Сымин отрицает существование предков у живности. С его точки зрения, его миссия, наверное, окажется под вопросом, если больные смогут самостоятельно о себе позаботиться. Время на корабле-госпитале уже перетекло в безвременье. Больные –