Нечистые души - Хань Сун

Лоуби обхватил Яна под поясом. Самое время было Яну делать ноги, но он не осмеливался двинуться. Стоял он во тьме и лепетал какие-то хвалебные песенки. Остро боялся Ян засевших ему в мозги скептических настроений, от которых и волки бежали прочь, и кабаны рвались вон. Эх, скорее бы, что ли, на новую прогулку…

21. От желания найти руины едва не окропляю одежды слезами

По инициативе Сюаньциня к прогулке добавили подводный этап, чтобы лечебные туры производили более будоражащее действие. Идея исходила от Цзинпая.

До поступления на судно Цзинпай учредил компанию мирового уровня по вылову трупов. Он и сам был аквалангистом, самолично нырял за утопленниками. В мире когда-то при таинственных обстоятельствах на дно отправилась масса кораблей, от «Титаника» и «Далекоидущего» до «Бисмарка» и «Годов и месяцев»[23]. Компания Цзинпая принимала участие в подъеме затонувших судов. Как-то Цзинпай повел свою команду в заснеженный регион, вызволять пропавших военных с озера на высоте пять тысяч метров над уровнем моря. Температура там опускалась до – 30 градусов Цельсия, а содержание кислорода в воздухе – до 40 %. Цзинпай пробил лед и погрузился в глубь озера. Под водой стоял еще более страшный колотун. Даже при двух парах свитеров и шерстяных рейтуз зуб на зуб не попадал. Цзинпай многократно поднимался и снова нырял, пока не нашел на самом дне мертвецов с выпученными глазами и еще выводок неописуемых существ. Закончив водолазные работы, Цзинпай слег с тяжелым недугом, после чего был сбагрен на корабль-госпиталь.

И вот Цзинпай снова взялся за погружения, но с другой целью: отыскать феминтологическое отделение. Цзинпай видел в этом то же самое обнаружение неведомых миров, при этом отступая от первоначального замысла прогулок и не осознавая всю опасность подобных занятий. Чтобы повысить вовлеченность товарищей по болезни в свой экзерсис, Цзинпай заявил, что под водой лежат затонувшие корабли, доверху заполненные сокровищами. Только так Сюаньциню удалось превратить погружения под воду в новую дестинацию променадов. Считай, археологические раскопки и охота за драгоценностями в одном флаконе.

В кладовке больные откопали поношенные скафандры и, нацепив их, резво попрыгали в воду. Пробив кромку воды, будто протыкая оконную бумагу[24], они попали в новый мир. Все преобразилось до неузнаваемости. Там действительно встречались затонувшие корабли. Они громоздились под водой. Выпяченные кили напоминали бивни мамонтов. Видимость была нулевая, так что приходилось полагаться на нашлемные фонарики. Трубопроводы и кабеля крест-накрест рассекали друг друга, а лестницы и прочие отсеки кораблей лежали полностью разрушенные. Одно неосторожное движение – и человеку грозило остаться прозябать в подводных каютах.

Ян Вэй из опасений потревожить пневмоводоросли или сирен не хотел лезть в море, но избежать этого было нельзя. В воде он сразу наткнулся на что-то. Опустил голову – мертвяк с проглядывающими из-под щек белесыми костями. Тело основательно запуталось в морской капусте, и опознать в нем старца или юнца, мужика или бабу было уже невозможно. Ян задумался о личности мертвеца. Закралось подозрение, что, может, это одно из его собственных тел кто-то выбросил за борт. Тут Яна потащило вперед. Сначала подумалось, что это пневмоводоросли или сирены его утаскивают. Но это была всего лишь рыболовная сеть. Внутри ее смутно угадывались образины нескольких крепко разоспавшихся живых мертвецов, у которых ноги срослись в плавники. Ян завис, покачиваясь в морской зыби. Сеть его обхватывала все крепче. Бог смерти посчитал возможным снизойти до взывающего о милосердии? Выхода нет, если он не распрощается с телом. Но к Яну подплыл Цзинпай и скальпелем обрубил сеть, вызволив товарища из пут. Придерживаясь за края сети, они понеслись по течению к затонувшему кораблю, который оказался вовсе не отдельным судном, а нижним отсеком их же корабля-госпиталя. У джонки-переростка, похоже, не наблюдалось дна, она простиралась к самым глубинам моря. Нижние палубы за много лет постепенно прогнили и обратились в отдельный, абсолютно безмолвный мир без конца и края.

Цзинпай заверил Ян Вэя, что именно в этой замершей в химерах корабельной гробнице и следовало искать женское отделение. Однако, сколько они ни рыскали, ничего так и не смогли отыскать. Цзинпай был немного раздосадован. Ян Вэй же подумал о том, что все эти найденные трупы, возможно, принадлежали женщинам.

Ян Вэй поинтересовался у Цзинпая:

– Что с тобой стряслось?

Цзинпай, всхлипнув, заметил:

– Я же не дурак, понимаю, что раны у меня настолько глубокие, что долголетия мне не видать. Я в какой-то книжице вычитал, что мужчины и женщины не просто живут вместе, но еще и «любят друг друга». А если уж мне все равно долго не жить, то мог бы довольствоваться этой «взаимной любовью». Только этим и существовали прежние люди.

Ян Вэй про себя подумал: «Да к чему вообще жить вечно?» Эта перспектива была по-прежнему недосягаемой, но все к этому стремились. Точь-в-точь как его от суицида – пока что – удерживал только анализ собственного прошлого и походы с тургруппой. И сознание того, что где-то позади них скрывалась неведомая «любовь друг к другу», повергало его, подобно перспективе смерти, в горесть и сожаления.

Подруг по болезни они так и не отыскали. Зато обнаружили медицинские артефакты. Под водой за многие поколения скопилась масса примитивных лечебных приспособлений, среди которых, помимо прочего, можно было распознать устройства для кровопускания, ртутные термометры, стоматологические щипцы и средства для ампутации ног. Открылось пловцам еще больше залежей израненных трупов, густо заполнявших подводный мир. Зацепки для исследования стародавних устоев медицины. Некоторым телам ампутировали все конечности. Некоторым устроили трепанацию черепа. Эта техника врачевания восходила еще к позднему неолиту: человеку надрезали скальп, извлекали кусочек черепа и шарашили молоточками и орудовали пилочками по твердой оболочке мозга. Осколки кости и костный порошок собирали на медикаменты с магическим действием. Были здесь и деформированные скелеты, чьи носители предположительно страдали не то туберкулезом позвоночника, не то остеомиелитом, не то периоститом, не то проказой. Фиксировались и признаки людоедства: на проломах в черепах и костях головы виднелись следы надрезов, шлифовки и обжига, периодически отмечалась недостача позвонков или свидетельства их крошения. Царапины и прочее явно было результатом внешнего воздействия: трупы протыкали, разрубали и пронзали насквозь острыми и тупыми инструментами.

Цзинпай самодовольно заявил:

– Говорил же я, что корабль-госпиталь – пережиток древней цивилизации, в которой было популярно рубить головы. Убедился? Вот почему нам, как утратившим любовь воинам