Нечистые души - Хань Сун

импрессионистский банк крови и «конкретный» морг[25]. Птичья клетка лучше всего отражала тоску, которая угнетала врачей. Но время шло, и мастерство оказалось утраченным. Но не надо думать, что это лишь развалины инсталляции. Прежде здесь жили жар-птицы.

– Не павлины ли? – спросил Ян Вэй, поднимая глаза к небу.

Помимо беспорядочно трепыхавшихся морских птах, там никакого другого движения не наблюдалось. В воспоминаниях Яну привиделось, будто там когда-то витали рассекавшие облака и заслонявшие солнце аппараты, взявшие под контроль небесные чертоги. Над морем колыхалось поверхностное, своевольное затишье.

У Сюаньциня лицо пошло пятнами, словно на нем вступили в противостояние темное и светлое начала.

– Говорят, что это были фениксы, или, как их еще называли обычные люди, птицы бессмертия. Больница хотела сделать из них тотем. Но в итоге символом избрали кресты.

– Птичья клетка не стационар ли для пернатых? – уточнил Ян.

– Какой такой «стационар»?

– Ну, по-любому же сейчас он пустует.

Сюаньцинь равнодушно ответил:

– Передохли все.

– Как же могут передохнуть птицы бессмертия? – заметил Ян Вэй. Он пал духом. Снова разговор зашел о смерти. Ян предпочитал верить, что птицы и были нечистой силой. Ведь, следуя теории эволюции, они произошли от ящеров-динозавров.

– Угу, – озвучил Сюаньцинь.

– Поубивались? Или заболели? – поинтересовался Ян.

Сюаньцинь загадочно произнес:

– А может, умерли не своей смертью…

– Кто мог их убить? – уточнил Ян. Он вспомнил, что Сымин творил с больными.

– Кто его знает, – сказал Сюаньцин. – Все, что творится в больницах, остается в больницах.

– Если птиц не осталось, то чего же птичью клетку не убрали?

Сюаньцинь подумал и заявил:

– Ее здесь оставили на тот случай, когда в ней поселятся новые птицы.

– А в птичьей клетке обязательно должны быть птицы?

– Много у тебя вопросов, и все странные, – отозвался Сюаньцин. – Что же ты любопытнее всех остальных? В самом деле Особобольной. Отвечу тебе так. Почему в птичьей клетке нет птиц? Когда птах нет, то каждый день кто-то будет чесать языком: «Смотрите, все пернатые передохли! Что теперь делать с птичьей клеткой?» А в том-то и вся суть. Точно так, как с больницей, в которой обязательно должны быть больные. Только благодаря больным больница и считается больницей. – Он снова засмотрелся на небо. – И то же самое с Космосом. И не нам, туристам, это отрицать.

Сюаньцинь считал ниже своего достоинства изучать «Принципы больничного инжиниринга», но и сам себе напридумал кучу лжи и ереси. Ян Вэй же полагал, что не столь уж легко сделать вывод о том, что все гуляки – больные или нет. Яна раздражало, как Сюаньцинь себя выделял из толпы. Но он боялся потерять товарища. Болезнь у него была не из легких, и если Сюаньцинь умер бы, то роль экскурсовода, вероятно, перешла бы к душевнобольному Юндо. Эта перспектива вселяла опасения, что лечебные туры уже будут продолжаться не в том ключе, как раньше. Впрочем, может, так было бы даже лучше? Развлек себя Ян чуток, а теперь ему забава приелась. Но он все равно продолжал ходить на прогулки. Вероятно, и он ощутил опасность или был введен в заблуждение по поводу возможности найти другие миры. Сюаньцинь же как раз продолжал таскать товарищей по болезни заведенными тропами.

Сюаньцинь снова кинул взгляд на птичью клетку:

– Какая разница, все равно она пустая, значит, в ней может завестись все, что угодно. – Судя по всему, Сюаньцинь имел в виду, что мертвое превращается в живое.

Перед глазами Ян Вэя птичья клетка обернулась Космосом. «Если так и есть, то бежать некуда», – подумал Ян. Можно ли внутри этой вселенной открыть новые пространства для прогулок? Сопоставил Ян мир птичьей клетки с миром насущным. Сделать бы клетку побольше. И тогда птицы смогут в ней летать. Правда, то полетом не будет. И мертвые птахи могут летать. Возможно, когда-нибудь и пациенты пойдут по их пути. От этой мысли Ян попытался вздернуть руки, чтобы прикрыть глаза, но увидел пляшущие по всему небу красные кресты.

Разумеется, вскоре умер и Сюаньцинь. И он не уберегся от обращения к Богу смерти. Как и остальные пациенты, Сюаньцинь пережил резкую боль, возвещавшую близость кончины. Мучения эти, похоже, восходили не к прогулкам. Вероятно, он просто отпрыгал свое.

Со смертью Сюаньциня резко оборвался прекрасный путь к исцелению, который сулили лечебные туры по кораблю-госпиталю. Всевышний втихаря прибрал к рукам последний козырь. Ян Вэй одновременно и упивался горем, и ничего не чувствовал. Будто совсем ничего с ним и не произошло.

При перечитывании «Принципов больничного инжиниринга» Ян обратил внимание на интересный момент: если брошюру читать задом наперед, то это было бы абсолютно то же самое чтиво, что и с начала до конца. Будто перед ним был священный свиток. Ян поинтересовался у Лоуби, не замечал ли он подобного. Ответ: совсем нет. Ян стал частенько таким образом зачитываться «Принципами», заодно сопоставляя их с «Кисками, мартышками и драконами». Но и такое чтение не помогало найти объяснения нарастающей тревоге. Ян будто ходил взад и вперед по глухому коридору между смертью и жизнью и все никак не мог пройти его до конца.

23. Заводи песнь в глуши

Как-то пошел Ян Вэй один проведать птичью клетку. Разглядывал он ее, не отводя глаз, словно желая извлечь побольше воспоминаний о былом. Однако Яну мешала задернувшаяся в мозгу невидимая ширма. Зато припомнилась такая фраза из «Принципов»: «Если человек научится вспоминать, то он не будет одинок. Даже если ему дано прожить на свете всего один день, он все равно безо всякого труда проживет в воспоминаниях о том дне в уединении тюремной камеры целый век». Даже медицина не могла управиться с головоломкой памяти.

В раздражении Ян Вэй толчком распахнул дверцу в клетку. Под ней виднелась пещера. Ведомый чем-то, Ян сполз вниз, словно через этот проход можно было сбежать с корабля-госпиталя. Непонятно, кем и как, но люк сверху закрылся, обрубив свет. Не успев найти опору для ноги, Ян полетел на дно скважины. Перед собой он даже пять пальцев собственной руки не видел. Стены пещеры были насквозь металлические и вообще не пропускали звуков. Ян Вэй предположил, что кто-то решил учинить над ним расправу. Не осмеливаясь подавать голос, он испуганно сел на корточки в устье дыры. В голове пронеслась мысль: не прознал ли Сымин о его помыслах и не решил ли наказать его? Или, может, это еще товарищи по болезни поддались дурным наклонностям.

Только тут до Ян Вэя дошло, что он еще по-настоящему не умер. Умер – это когда у тебя