Нечистые души - Хань Сун

нет ничего. Все прошлые планы кинуться в море и покончить с собой возникали из желания пойти всем наперекор и настоять на своем. Однако желанные импульсы обретения смерти и бессмертия подобны потаенным потокам, которые спешно устремляются из мрачных глубинных омутов. Не Янового ума это было дело. Что бы он ни предпринимал, ничего не приходило в голову и ничего не получалось. Обезьяна, попавшая в западню к охотнику, – вот он кто. Под воздействием мрака, голода и одиночества его воля дала слабину, и с этим он ничего поделать не мог.

Неизвестно, сколько времени прошло таким образом, но вдруг Ян Вэй будто увидал, как темнота перед ним складывается в фигурку человека и машет ему рукой. Послышался голос: «Родной ты наш, возвращайся». Ян нащупал железную дверь, на которой была рукоятка-верхушка. Повозившись с ней, он обнаружил по ту сторону проход, залитый слабым светом. Стал Ян пробираться по нему, мимо машин, изъеденных красной ржавчиной. Благодаря обильному маслу многие ряды шестеренок медленно вращались. «Так это не птичья клетка?» – с трепетом предположил Ян. Вот и он стал прокладывать новый маршрут для прогулок. Если бы Сюаньцинь об этом узнал, то похвалил бы его сверх меры.

После того как глаза попривыкли к мраку, Ян Вэй разглядел перед собой тесное пространство, напоминавшее по форме половинку шара. Под сплетением машин на завешанном водорослями бронзовом стуле восседал старик, чье тело было покрыто с головы до пят густой шерстью. Походил он на большую птицу. Напоминавшие медные колокольчики глазки вперились в черно-белый ЖК-экран, который безостановочно транслировал наворачивающий круг за кругом волнообразный световой рисунок. Помещение заполняли режущие звуки электрических помех, будто с десяток тысяч муравьев норовил разом прогрызть все нутро кораблю изнутри. От омерзительного скрежета захотелось немедленно выблеваться.

Ян Вэй поспешил спросить:

– А вы, случаем, не профессор Ваньгу?

Птицеподобный старик даже бровью не повел.

– Не. Я, как и ты, – больной. Ваньгу меня прежде врачевал. Он меня и посадил в эту палату. Звуками лечит меня.

Ян Вэй разочарованно поинтересовался:

– Звуками лечит? А чего же только вас? – Вроде бы Ян тоже приходился Ваньгу пациентом. Но врачи его звуками никогда не обрабатывали.

Старик заметил:

– Я по прибытии на борт был глухой. Профессор Ваньгу все искал полигоны для испытания новых средств лечения, чтобы сокрушить монополию Сымина на врачевание и вырвать всю прибранную тем к рукам власть.

– Сымину с трудом дается предугадывать потаенные замыслы врачей, – отозвался Ян Вэй.

– Товарищ, а ты-то зачем сюда пришел?

– Ищу профессора Ваньгу. Меня вверили его заботам.

– Как и всех нас. Он меня сюда пристроил.

– Так всех нас пристроили. Другого выбора не было.

Старик видавшим виды взглядом присмотрелся к Ян Вэю:

– Когда я впервые оказался здесь, то был точно таким, как ты. И пяти минут не в состоянии был послушать, а уже порывался скинуть с себя наушники. Так я разом и обрел слух! Новая терапия дала чудодейственный эффект. И чем больше я вслушивался в звуки, тем больше они мне нравились. Это эдакая приятная музыка, которая лечит тугие уши. Из болезней у меня осталось всего-то ничего: ревматоидный артрит, волчанка, язвенный колит и легкое когнитивное расстройство. Но я больше не ощущаю себя больным. Я – Гидролокатор! И, эхма, быть мне навигатором корабля!

– Так ты знаешь, как найти профессора Ваньгу? – проговорил Ян Вэй. – Только он понимает, что здесь происходит.

Величавший себя Гидролокатором старик заявил:

– Я слишком долго просидел внизу. Не знаю уж, где может быть Ваньгу. Он тебе ничего не прописал?

Ян Вэй уныло покачал головой. Старик предложил Яну поднапрячься и попытаться услышать в шуме что-то постороннее. Гидролокатор усилил отрывок аудио и сказал, что это косяки рыб.

– Я переслушал несколько тысяч групп звуков, прежде чем понял, что жизнь в болезни может быть в радость. Только опираясь на звук, можно понять, что творится в море: какие там кораллы, течения, затонувшие суда, рыбы… Ну и следующие своим курсом корабли. И я осведомлен обо всех этих великих тайнах… Вот, слушай: это с тобой разговаривает тунец! Звуки, отражаясь от подводных камней, становятся острыми и короткими. Эхо под водой – капризная, но мелодичная штука. Рыбки звучат грубо и плоско. И у каждой группы рыб – своя звуковая палитра. Одни из них слышатся как лягушки, квакающие на всю округу, другие – как ритмичное биение дождя о листья банана, некоторые – как громыхающее водное колесо. В итоге получается целая симфония. Может, симфонии вообще придумали специально, чтобы лечить болезни?

Ян Вэю показалось, что старичок этот располагался не на днище судна, а, подобно троллю с гор, восседал на неприступной вершине, позади крупнокалиберного телескопа, и прислушивался к Космосу во всей его целостности, отслеживая, что творили неисчислимые духи и демоны во времени и пространстве. Вслух же Ян спросил:

– А что-нибудь, кроме рыб и кораблей, ты там слышал?

– Один удивительный звук, – отозвался старичок. В его напевных речах вдруг проявился тревожный, надрывный мотив.

Ян Вэй с притворным простодушием поинтересовался:

– Стоны женщин-больных во дворце дракона?

– Нет, такого я никогда не слышал. Это звук темный и шершавый, как канат. Постоянно пробивается он со дна.

– Ну скажи уже, что это?

Гидролокатор ответил без обиняков:

– Слушай сам – и поймешь!

Старик заставил Ян Вэя вслушиваться. Постепенно обособился причудливо-аномальный звук, похожий на орган, в игре которого чувствовалась фактура металлического сплава, или же походивший на предсмертный вой неизлечимо больного. По дну моря будто медленно перемещалось громадное тело, плотное и вязкое. Нет, не одно тело. Целое стадо. Наподобие флотилии кораблей-госпиталей. У Яна по телу пробежал холодок. И он взвыл на все лады. Но расслышать, что именно было на дне, не получалось. Было только ощущение, что он воссоединился с чем-то раздробленным и расплющенным из прежней и грядущей жизни. Запоздалый страх охватил Яна по поводу их вылазок в воду.

Гидролокатор злорадно поинтересовался:

– Ну что? Тебе наверняка больно?

В тусклых очах старца проступил проницательный огонек, словно он докопался до самого уязвимого места Ян Вэя.

У того внутри тела и таинственной сущности, именуемой духом, все будто рвалось наружу и теперь силилось распасться.

– Больно, ох как больно… – И он тут же вставил: – Не сирены ли это?

Старичок заметил:

– Сирены песенки поют. Живут эти твари в необъятных реках и озерах, но из их уст льются песни, от которых путешественники забывают, что – река, а что – озеро.

Наконец-то Ян Вэй приблизился к пониманию сирен. Помнил он, что в мифах такие существа завлекали красивыми песнями мореплавателей и,