Тёмный час - Мария Леонидовна Сафонова

мисс Уитлоу и часы, которые она сама разобрала; слепой Пью и эта его метка; хронометр на моем столе; перестрелка, разбитые окна и испорченные часы – все это выводило из себя.

– Отставить! – рявкнул я. Сил не хватало на большее. – Ты проводишь его, Ник! Это, черт побери, не обсуждается!

Я услышал, как Ник обреченно выдохнул: «Как скажешь, Чарли».

– Чудесно. А теперь у тебя, Пью, есть три драные секунды, чтобы выйти отсюда! Три…

Старик выбежал из лавки, по привычке громко хлопнув дверью. Колокольчик надорванно брякнул и отвалился с концами. Мне захотелось плакать.

Я перевел взгляд на Капитана. Он смотрел на меня с безграничным уважением и усталостью.

– Вы хороший малый, сэр, – прохрипел он, сжимая лацкан над левой ключицей. – Простите, что я вас так…

Его рука была полностью выпачкана в крови.

– Бывает, – я устало ему улыбнулся. – Давайте я постараюсь сделать ваш заказ к завтрашнему дню?..

– Не торопитесь, Чарли. Видит Бог, я уже не вернусь, – он сипло рассмеялся. – Обещайте, что отдадите хронометр только тому, кто придет с моим котом. И ни цента с этого кого-то не возьмете. Обещаете?

– Обещаю, – я кивнул. – А теперь идите, Билли. Ник за вами приглядит.

– Спасибо вам. И простите за… это, черт меня дери!

– Не надо черта, – усмехнулся я, оглядывая разбитую витрину. – Идите с миром, Билли.

– Храни вас Бог.

Бонс медленно поплелся вверх по улице, тяжело передвигая ноги. За ним длинной тенью шагал Ник, за которым трусил одноглазый кот. Где-то на севере выли собаки.

До рассвета оставалось меньше восьми часов.

Ник вернулся спустя минут сорок.

– Все в порядке, – отчитался он, вальяжно опершись о дверной косяк. – Правда, я бы попросил больше не разговаривать со мной в таком тоне. Это унизительно. Я всегда готов прийти на помощь, ты же знаешь.

– Знаю, – буркнул я, вытряхивая в мусорку из совка осколки. – Из-за твоей отзывчивости я сейчас полы подметаю, если ты не заметил.

– Ты слишком резок в своих суждениях, – Ник обезоруживающе улыбнулся, постукивая пальцами по оконной раме. На месте разбитого стекла с тихим позвякиванием появилось новое. – Зато какая выходит история! Ты, кстати, не придумал, чем ее закончить? После такой кульминации конец должен быть потрясающ! Это не просто какой-то там романчик, это…

Я зло зыркнул на него.

– Молчу-молчу, – он виновато улыбнулся. – Ладно, так уж и быть, поделюсь своими соображениями: что, если ты продашь этот хронометр подороже и пустишься в путешествие, чтобы найти эту девушку с механической рукой и жить с ней припеваючи? Это была бы хорошая концовка. Обнадеживающая…

У меня перехватило дыхание.

– Но это же услуга… – пролепетал я, обескураженно глядя на Ника. – Не может же быть дороже трех шиллингов…

– Какая ж это услуга? – Ник лукаво улыбнулся. – А может быть и услуга… Но, знаешь, хорошие истории я люблю больше, чем правила. Ну, что скажешь? Они же дорогие по человеческим меркам?

Последний вопрос донесся до меня сквозь пелену белого шума. Закрыть глаза?.. Продать хронометр?..

– Это раритет! – вырвалось у меня. – Это первый точный хронометр! Он стоит фунтов десять, если не больше!.. Это…

Я впился глазами в маленькую деревянную коробочку, и передо мной заплясали те картинки, от которых я так старался избавиться все это время. В самом деле, если я продам эти часы, то решу все, все свои проблемы. Я смогу работать просто для души. Я смогу избавиться от бедности. Но, что самое главное, я смогу избавить от бедности и Вирджинию…

– Ты точно не обратишь внимания на нарушение?.. – мой голос звучал будто издалека.

– На все возможные нарушения. Я же тебе друг, Чарли. Я хочу для тебя лучшего, – мурлыкнул Ник и, покровительственно похлопав меня по плечу, забрал из моих рук веник. – Ты устал, Чарли. Иди спать, я закончу. Ночь выдалась долгая.

Я не помню, как добрался до кровати. В голове всплывали те сцены, которые, как мне казалось, никогда не могли осуществиться. Но теперь… Теперь у меня появился шанс. Сквозь ночь на меня смотрели огромные медные глаза самой красивой девушки Англии. Там, в глубине этой ночи, я исступленно целовал ее, бормоча, что никогда больше не оставлю ее одну…

Я проснулся на рассвете и тут же побежал в мастерскую, прихватив с собой хронометр. Я не мог на него наглядеться – футляр из мореного ясеня, аккуратные дуги корпуса… Местами на лаке виднелись царапины, а медь в уголках слегка посинела, но это были такие мелочи. Я мог исправить все это за два дня работы и продать его фунтов за двадцать. Это были самые дорогие часы из всех, что я когда-либо держал в руках.

О своем обещании Капитану я вспомнил, только когда увидел на дне футляра варварски вырезанное «Б. БОНС». Отдать хронометр даром. Отдать тому, кто придет с его драным, одноглазым котом.

Я точно запомнил этот момент на всю жизнь. Мерзко и горестно в этом признаваться, но тогда я впервые подумал о том, что могу нарушить свое слово.

Я разобрал прибор полностью, даже футляр. Устройство футляра было необычным, а в остальном устройство самого хронометра немногим отличалось от обычных часов. Исключение составляли только материалы – они были куда лучше тех, что я мог себе позволить. Поломка ерундовая – несколько шестерней сместились и поэтому стрелки перестали двигаться. Ремонт не составил бы особого труда, если бы внутри механизма использовались обычные винты – я бы просто снова зафиксировал шестеренки, и все. Но вместо винтов были рубины. Где достать деньги на покупку трех рубинов для ремонта, я никак не мог придумать.

В девять часов пришел Уильям. Он, светясь, как новенькая булавка, достал из сумки часы семейства Ашеров. Секундная стрелка плавно бежала по циферблату.

– Хорошая работа? – спросил Уилл, заглядывая мне в глаза. Я повертел часы в руках. Внутри ничего не щелкало.

– Надо внутри посмотреть, – я неопределенно качнул головой. – Это как о книге по обложке судить… Хотя звук хороший, мягкий. Движение стрелки размеренное. Дашь посмотреть?

– Да. Конечно, – Уильям мигом подал отвертку.

То, что я увидел внутри, поразило. Шестеренки, отлитые и вставленные Уиллом, немного отличались по цвету, но в остальном были практически такими же, как и остальные. Механизм двигался идеально и слаженно, было видно, что его недавно смазывали. Все стояло на своих местах, работало настолько хорошо, насколько это вообще возможно…

– Уильям?..

– Что-то не так?.. Где переделать? – он испуганно глянул через мое плечо на часы.

– Это отличная работа, – что-то во мне оборвалось. Я чувствовал, что должен сказать ему что-то важное, но слабо понимал, что именно. Я не слышал