Егерь. Последний рывок - Николай Скиба

Края раны покрылись толстой коркой, но процесс регенерации буксовал. Энергия ядра вливалась в зверя, но старый организм слишком плохо принимал её. Клетки делились медленно.

Магия не отменяет износ материала. Росомаха вырабатывала свой ресурс.

Я замер в трёх шагах от гранитной плиты.

— Хреново выглядишь, дедуля, — произнёс я с горечью.

Звук голоса разбился о мёрзлые камни. Старик втянул воздух. Чёрный глаз-бусинка приоткрылся, сфокусировав на мне зрачок. Мышцы на его морде остались неподвижными.

— Впереди осада, — я скользнул взглядом по ранам. — Тьма придёт к нашим стенам. Тебе нужно нарастить мясо, поэтому останешься здесь, в ядре. Займёшь глубокий тыл и пересидишь бойню.

По вискам ударил колючий мыслеобраз.

Сырая тёмная нора. Удушливая вонь собственного мяса. Медленное угасание в липкой темноте под звуки шагов чужаков, топчущих его личную территорию.

Я стиснул зубы от резкой фантомной боли, пришедшей вместе с картинкой. Росомаха выплеснула по ментальным нитям связи презрение к роли беспомощного инвалида.

Следующий импульс ослепил яростью.

Железный привкус артериальной крови на клыках. Треск толстых промёрзших костей под колоссальным давлением гравитационного пресса. Разрываемые мышечные волокна врагов. Безумие столичного боя, где он втаптывал в мрамор существ, превосходящих его по габаритам.

— Ты отказываешься отсиживаться.

Росомаха выдавил утробный рык. Огромная туша дрогнула.

Зверь упёрся когтями в гранит, выпрямил суставы и встал в полный рост. В череп ворвалась финальная картинка.

Мой тёмный силуэт на фоне скал и запах брошенного на землю мяса.

Момент приручения.

Старик требовал обещание сильной смерти. Он получил битву, выходящую за пределы инстинктов лесного падальщика, и требовал продолжения. Требовал права сдохнуть, прогрызая глотку сильному врагу, а не сгнить в тёплой норе.

Я встретил его немигающий взгляд. Любое проявление жалости сейчас перечеркнуло бы наш договор. Этот старый боец признал мой авторитет и выставил единственное условие — право на достойный финал.

Опустил подбородок, принимая его условия.

— Даю слово, Старик. Когда они придут, ты пойдёшь в авангарде.

* * *

Вечером того же дня баню заполнил обжигающий пар.

Я плеснул на раскалённые камни ковш воды, щедро сдобренной хвойным отваром. Каменка ответила яростным шипением. Волна влажного жара ударила по ушам и плечам, выбивая из уставших мышц накопившуюся за последние недели тяжесть.

На верхней полке кряхтел Раннер. Для гладиатора сибирская баня оказалась испытанием похуже столичной арены. Его широкая, исполосованная шрамами спина приобрела цвет варёного рака. Он сидел, тяжело втягивая раскалённый воздух через рот, и ошалело смотрел на свои руки.

— Ядозуб, клянусь… — прохрипел южанин, проводя ладонью по предплечью. — Оно мягкое.

Григор, сидевший напротив него и мерно охаживающий свои бока дубовым веником, густо усмехнулся в бороду.

— А ты думал, мы сюда листья от Древа Жизни просто для запаха вплетаем? — пробасил отшельник. — Пар поры открывает, сок внутрь идёт. У тебя рубцы сейчас как свежее тесто станут.

Раннер недоверчиво ощупал застарелый шрам на рёбрах и покачал головой.

Мы спустились в предбанник. Воздух здесь казался ледяным после парилки. Дамир молча разлил по деревянным кружкам холодный квас. Я сделал долгий глоток. Ледяная кислинка обожгла горло, смывая привкус хвои и пота. Идеальный контраст, возвращающий ясность мыслям.

Мужики расселись по лавкам, шумно отдуваясь и вытирая красные лица полотенцами.

— Указ короля у меня в кармане, — нарушил я тишину, ставя пустую кружку на стол. — Мы теперь официальные монополисты. Вся Зона максимальной опасности и все магические твари в ней — наш ресурс. Ни один столичный или южный ловец не имеет права пересечь границу без моего дозволения.

Слова повисли в воздухе — это был фундамент экономики нашего клана.

Дамир вдруг подался вперёд.

— Максим… Звероферма, — выпалил парень, комкая в руках полотенце. — Мы с Линой говорили об этом. Когда мы уходили из Гильдии, думали, что хотим великих битв, славы…

Он отпил из кружки, собираясь с мыслями.

— Но вот, что я понял. Мы не воины. Мы поняли, что до одури скучаем по нашей ферме, что была в Драконьем Камне. Если Зона теперь наша… дай мне ферму. Через пять лет мы завалим рынок элитными зверями.

— К этому и вёл, — коротко кивнул я. — С завтрашнего дня ты официально отвечаешь за всё развитие зверофермы. Составляй списки нужных материалов и людей, передашь Григору.

Дамир выдохнул так, словно с его плеч сняли груз всей вселенной. Его лицо расплылось в широкой улыбке.

— Жениться тебе надо, фермер, — гоготнул Стёпка, подливая себе кваса.

Он светился как начищенная монета. Их отношения с Мираной ударили ему в голову крепче любого хмеля.

— Вот посмотрите на мою, — Стёпу понесло, он даже кружку отставил, чтобы жестикулировать. — Стены гранитные на всю деревню подняла! Хозяйственная, умная. Да, я знаю, что все думают. Знаю, что она в Семёрке была… Но она же исправилась! А если точнее, никогда и не была её частью до конца. Каждому нужен второй шанс, мужики. Если человек осознал и делом доказал…

Я слушал его трескотню вполуха. Юношеский максимализм и вера во всепрощение. Но Мирана была полезным активом. Она строила непробиваемые укрепления.

— Кстати, о вторых шансах и дурости, — Стёпа хохотнул, проводя пятернёй по мокрым волосам. — Вспоминаю сейчас, каким я малолетним придурком был. Сох же по этой Виоле. А она об меня ноги вытирала. Хорошо, что мозги на место встали.

Имя хлестнуло по ушам.

Моя рука, потянувшаяся за ковшом, замерла в воздухе. Я нахмурился.

Виола. Внучка Ефима. Я лично выжег её Потоковое ядро, лишив дара. А потом… потом завертелась мясорубка. Убежище, Афина, турнир, Мика, Сухие Генералы, столица… В этой бесконечной гонке на выживание я просто вычеркнул как отработанный материал. Я банально о ней забыл.

Повернул голову к старосте.

— Кстати, Григор. А где она? Её не было с переселенцами, когда мы перетаскивали людей в Город Древа.

Григор помрачнел, опёрся локтями о колени и уставился в пустую кружку. В предбаннике повисла тишина.

— Желчь её сожрала, — глухо ответил Григор. — Когда ты лишил её силы, сдерживать её разум мог только Роман. Но Первый Ходок погиб, так и не закончив работу с ней и… у неё в голове что-то окончательно треснуло. Никого слушать не стала. Собрала какие-то крохи и ушла прямо в Зону максимальной опасности.

Он поднял на меня тяжёлый взгляд.

— Недавно наши дозорные прочёсывали квадрат ближе к тракту. Нашли обрывки её одежды. И