Егерь. Последний рывок - Николай Скиба

— Хорошо. Не торопись и сделай правильно. — Я обвёл углем южный сектор. — Здесь ставим Старика. Росомаха держит главный пролом, если они всё-таки пробьют стену.

Григор негромко кашлянул.

— Старик едва двигается после столицы.

— Знаю. Он сам попросился в авангард. — Я провёл линию вдоль восточного фланга. — Карц здесь. Будет работать точечно, не широкими залпами — иначе выдохнется за первый час. Актриса — западный фланг. Её задача — не дать гулям обойти стену по краям.

— А Живой? — спросил Стёпа.

— Живой остаётся при мне. Его «Рёв» парализует Сухих. Это единственное оружие, которое бьёт их напрямую. Я буду там, где хуже всего. — Поставил точку углём на южных воротах. — Красавчик работает разведкой. Горностай будет докладывать мне о движении орды и предупреждать о прорывах.

— Теперь о наших силах. Моя стая — это затычки для самых критических дыр. Но основную массу сдерживаете вы.

Я посмотрел прямо на старосту.

— Григор. Твои Марэль и Горн.

Отшельник медленно кивнул. Два его сибирских медведя Алой Кости, каждый весом под тонну, были самой тяжёлой силой в деревне после моих зверей.

— Держишь их в резерве у главных ворот, — приказал я. — В мясорубку сразу не бросать. Если ворота треснут, медведи встают в проломе плечом к плечу. Их задача — работать как живой щит, просто давить массу своей массой.

Перевёл взгляд на Дамира и Стёпу.

— У нас в деревне двенадцать звероловов. У них таёжные волки, кабаны-секачи, рыси. Соберите их в три мобильные группы. Приказ владельцам питомцев — не пускать зверей в одиночные атаки! Гули задавят их числом и порвут на куски. Берегите зверей.

Дамир поднял руку.

— А сколько у нас боеспособных?

Я посмотрел на Григора.

Староста потёр бороду.

— Тридцать восемь человек с оружием. Двенадцать Звероловов и Мастеров. Арбалетчиков — девятнадцать. Болтов запасли восемьсот сорок штук.

— Восемьсот сорок на пятьсот целей, — произнёс я вслух. — Это мало, если каждый выстрел не в голову.

— Поэтому в первую очередь работает то, что мы готовили всю зиму, — я ткнул углём за пределы нарисованной стены. — Волчьи ямы на южном подступе. Колья на дне щедро смазаны ядом Афины, Ирма об этом позаботилась. Дамир, на тебе котлы со смолой.

— Смола застыла за зиму, Максим, — нахмурился парень. — Греть обычными дровами будем до завтрашнего утра.

— Не будем. Возьмёшь людей с огненными питомцами. У Прохора росомаха с искрой, у кузнеца песчаный лис. Загоните их под котлы на стене. Пусть выжгут весь свой резерв магии, но, чтобы к моменту, когда орда подойдёт к воротам, смола кипела так, что плавила бы камень. Гули не чувствуют боли, но кипящая смола сжигает им сухожилия. Тварь без сухожилий не сможет прыгнуть на стену.

Повернулся к Стёпе.

— Твоя задача — стрелки. Завтра с рассвета гоняешь их на мишенях. Только голова. Никаких выстрелов по корпусу!

Стёпа кивнул, и в его движении не было ничего от прежнего деревенского парня.

— Теперь про смены, — продолжил я, глядя на Григора. — Ополчение делишь на три части. Одна треть на стене, одна треть спит, одна треть ест и готовит снаряжение. Меняешь каждые четыре часа. Усталый стрелок промахивается, промахивающийся стрелок расходует болты впустую.

— Понял, — сказал Григор.

— Лина. — Я посмотрел на девушку. — Что с лазаретом?

Она выпрямилась.

— Мы с Никой подготовили запас на двадцать тяжёлых ранений. Жгуты, прижигающие составы, обезболивающее из арктической мяты.

— Двадцать мало. Удвойте за ночь, заготовки у вас есть, не скупитесь. И убери всё ценное от окон — если стена не устоит, осколки пойдут внутрь.

Лина молча кивнула и встала, собираясь уходить.

— Сиди, — остановил я её. — Ещё не закончил.

Она опустилась обратно.

Я отложил уголь и вытер пальцы о штаны.

— Теперь то, что вы все не хотите слышать, но должны. Если Генерал прорвётся внутрь периметра — это не конец боя, а начало уличных схваток. В этом случае гражданские уходят в центральную избу и баррикадируются. Там каменный фундамент и толстые брёвна. Дети, старики, раненые — все туда. Ирма знает, что делать.

Дамир нахмурился.

— А мы?

— А мы держимся, пока не сдохнет Генерал, или пока не сдохнем мы. — Я произнёс это, как прогноз погоды. — Послушайте, это расчёт. Если каждый знает свой манёвр при худшем сценарии, худший сценарий становится просто одним из вариантов.

В избе было тихо. Раннер смотрел в пол, и по его лицу ничего нельзя было прочесть.

— Всё. — Я отошёл от доски. — Мирана — на стену. Григор — смены. Стёпа — стрелки. Лина — лазарет. Раннер, ты со мной, пойдём смотреть южные ворота.

Люди поднимались молча, без лишних слов. Это был хороший знак.

Дамир задержался у порога.

— Максим. Мы выстоим?

Я натянул куртку и пошёл к двери.

— Зависит от того, насколько хорошо ты наточишь свой нож завтра утром, дружище.

* * *

Снег ещё лежал в тени под стенами, но уже рыхлый, пропитанный влагой. Неужели наступил март? Просто в один день запахло мокрой корой и прелой хвоей, и все поняли, что зима отступила.

Мы с Раннером уже разошлись, удовлетворённые крепостью стен. Я шёл вдоль южного периметра — самый уязвимый участок. Основная масса пойдёт именно отсюда.

Звук шагов тонул в сырой земле.

На дозорном помосте, прямо над стыком двух массивных гранитных плит, копошились двое. Я остановился в тени кузницы, не выходя на свет факелов.

Мирана стояла на коленях. Её ладони плотно прижимались к холодному камню. В тусклом свете было видно, как по её вискам катятся крупные капли пота, несмотря на ночной мороз. Серый гранит под её пальцами медленно, как густое тесто, перетекал из одной плиты в другую, намертво заваривая шов.

Магия Земли жрала её ресурс огромными кусками. Девушка тяжело дышала.

Рядом стоял Стёпа.

Он не лез с советами и не пытался её оттащить, хотя видел, что она на пределе. Он просто стоял, чтобы закрывать её спину от ледяного ветра, тянущего со стороны леса. В руках он держал чашку с отваром.

Гранит издал глухой щелчок и застыл. Шов стал монолитным.

Мирана со стоном отдёрнула руки и осела на доски помоста.

Стёпа тут же опустился рядом. Без лишних слов вложил ей в ладони чашку,