Егерь. Последний рывок - Николай Скиба

— Пей. Мясной бульон, Ирма перца добавила, — его голос звучал без суеты.

Мирана сделала жадный глоток. Закашлялась, обжигая горло, но чашку не отдала.

— Там… внизу, — она кивнула на основание стены, с трудом переводя дух. — Там микротрещина. Если ударят чем-то сильным… пойдёт раскол. Надо спуститься.

Она попыталась опереться на стену, чтобы встать, но руки её не послушались. Пальцы соскользнули по граниту.

Стёпа мягко, но непреклонно надавил ей на плечо, заставляя остаться на месте.

— Стена выдержит, — сказал он. — А ты — нет. Если ты сейчас выжжешь себя досуха, завтра мне придётся таскать тебя на себе. Мёртвый строитель стену не удержит.

— Стёпа, это моя работа. Я должна оправдать…

— Ты никому ничего не должна доказывать, — жёстко перебил он. — Ты уже построила нам крепость. Пей.

Мирана замерла и посмотрела на него снизу вверх. Привычная маска отчуждённости, которую она носила с тех пор, как покинула Семёрку, дала трещину.

Стёпа стянул с себя тулуп и набросил ей на плечи. Сам остался в одной стёганой куртке. Сел рядом, свесив ноги с помоста, и уставился в темноту леса — туда, откуда завтра должна была прийти смерть.

Она не стала сбрасывать тулуп. Подвинулась чуть ближе, так, что их плечи соприкоснулись. Не было ни объятий, ни лишних слов. Два человека просто сидели на холодных досках, греясь друг об друга.

Я смотрел на них из темноты.

Вспомнил того сопливого пацана, который таскался за стервозной внучкой старосты, готовый терпеть ради крохи внимания. Тот пацан сдох где-то на пути между старой деревней и столицей.

Его место занял мужчина, который не пытался искать принцессу. Он нашёл соратника.

Надёжная связка. Функциональная боевая единица.

Я развернулся и бесшумно пошёл к своей избе. Завтра нам понадобятся все силы, и хорошо, что у Стёпы теперь есть человек, который заставит его выжить любой ценой.

Вошёл в избу, притворив за собой дверь. Внутри полыхал Карц — иногда он служил нам свечой, что уж поделать.

Пантера сидела на низком табурете у колыбели. Обнажённый меч лежал поперёк колен.

Север спал.

Я прошёл мимо стола и остановился у дальней стены. По комнате нервно ходил выводок Афины. Огненный тигрёнок нарезал круги вдоль левой стены, ветряной сидел на подоконнике и смотрел в темноту за окном, время от времени выпуская короткие вихри, которые шелестели занавеской.

Оба уже не были котятами. За зиму они вытянулись, налились мышцами. Огненный был широк в плечах, с тяжёлыми передними лапами. Ветряной — поджарый, длинный, с тем особым строением тела, в котором угадывается взрывная скорость.

Ни тот, ни другой на меня не посмотрел.

— Почему ты их не приручил? — спросила Лана тихо, чтобы не разбудить Севера.

— Потому что не могу, — ответил так же тихо.

Она подняла взгляд.

— Они Альфы, — пояснил я. — Не полноценные, молодые ещё. Но уже не те, кого берут в питомцы. Их не ломают, не загоняют в ядро. Это не кошки, которых можно приучить к миске. Они сами решают, кому подчиняться и когда.

Огненный остановился у порога и покосился на меня одним янтарным глазом. Потом отвернулся и снова двинулся вдоль стены.

— И ты просто ждёшь?

— Я наблюдаю, — поправил я. — Это разные вещи. Они видят, как работает стая. Видят, как веду себя с Афиной, с Режиссёром, со Стариком. Либо признают авторитет сами, либо нет. Силой тут ничего не сделаешь — только испортишь.

Лана провела большим пальцем по плоскости клинка.

— Значит, завтра они не в бою.

— Нет.

Она помолчала. Ветряной соскользнул с подоконника, прошёлся по комнате и лёг у колыбели, вытянув передние лапы. Огненный покружил ещё немного и устроился с другой стороны.

Я смотрел на это секунды три.

Афина их мать, но завтра она будет на стене. А они — здесь.

— Они останутся с тобой, — сказал я.

Лана нахмурилась.

— Ты оставляешь их как охрану.

— Угу.

— Потому что не доверяешь стенам?

— Скорее доверяю им больше, чем любой стене, — ответил я. — Если что-то прорвётся внутрь периметра и доберётся до этой избы — они защитят. Даже элитный гуль будет иметь проблемы. Ты ещё не обратила внимания как сильно они привязались к Северу? Вечно кружат вокруг него.

Лана внимательно посмотрела мне в глаза.

— Что насчёт меня?

— Ты остаёшься здесь.

Её плечи чуть напряглись. Я знал это движение — она собиралась возражать.

— Лана. — Подошёл ближе и присел на корточки рядом с табуретом, чтобы говорить с ней на одном уровне. — Ты оборотень с мечом в руках. На открытом поле ты стоишь дороже половины ополчения. Я это знаю. Но у нас есть Север.

— И теперь вдруг Лана стала обычной матерью? — она усмехнулась.

— Если я погибну снаружи, — продолжил я, — то ты останешься. А если ты погибнешь снаружи, он останется один. — Я кивнул на колыбель. — Это не то, что я готов допустить.

Карц поднял голову и внимательно посмотрел на меня.

— Хорошо, — наконец сказала пантера всего одно слово без каких-либо споров. Именно так, как я и ожидал от неё.

Огненный тигрёнок взглянул на Карца и повторил за ним — тоже поднял голову и посмотрел на меня с нечеловеческим вниманием, которое бывает только у больших хищников. Потом снова опустил морду на лапы.

* * *

Следующий день слился в один напряжённый узел. Деревня превратилась в ощетинившийся муравейник. С рассвета закипела смола в котлах, наполняя воздух едкой гарью. Стёпа до хрипоты гонял стрелков, заставляя их бить по соломенным «арбузам», имитирующим головы. Я мотался по периметру, проверяя каждый кол в волчьих ямах и каждый засов. Никто не спал. Напряжение сгущалось так, что его можно было резать.

И вот солнце рухнуло за кромку леса. Наступил тот самый вечер.

Первые часы дежурства прошли в тишине, которая бывает только перед большой бедой.

Занял место на дозорном помосте у южных ворот.

Внизу, под стеной, чернела полоса вытоптанной земли — там, где ополченцы весь день таскали брёвна и мешки с землёй. Справа от меня устроился Стёпа. Слева — Раннер, привалившийся к зубцу стены плечом. Он методично ел что-то из деревянной миски.

Луна ушла за облака. В ста пятидесяти шагах от ворот тёмной стеной стоял лес.

Красавчик сидел у меня на плече