Устремленная в небо. Непокорные - Брендон Сандерсон

– Извините, – сказала я, – что в последнее время я была такой непредсказуемой. Все будет хорошо. Я исправлю это.

Киммалин посмотрела мне в глаза:

– Тебе не нужно делать все это, Юла. Мы можем поговорить?

– Позже, – пообещала я. – Сейчас я отправляюсь на встречу. Не знаю толком, чего хочет Зараза – вероятно, кратко разъяснит завтрашнюю задачу. Ты же его знаешь.

– Знаю, – сказала Киммалин. – Просто помни: я здесь.

Я кивнула ей и прыгнула прямо в его комнату.

Э-э… кажется, это не лучшая идея. Надо было подойти по коридору и постучать. Я слишком привыкла к гиперпрыжкам. Не отношусь к своим способностям с той серьезностью, которая…

Я нахмурилась, склонив голову набок. В комнате царил полумрак, на столе была еда. Что, я помешала Йоргену поесть? Подошло время обеда, а я долго торчала в ловушке. И…

Свечи? Музыка?

Ох, скад! Я повернулась и увидела Йоргена – он был в форме, как всегда, но нес две чашки.

Это не боевое совещание и не доклад.

Это свидание.

11

– О! – сказал Йорген, остановившись. – Спенса. Я не слышал, как ты… э-э… телепортировалась.

– Извини, – промямлила я, покраснев. – Надо было прыгнуть в коридор. Не хотелось бы застать тебя завернутым в полотенце… гм… снова…

– Я подумал, что мы можем поесть вместе, – указал он на стол. – В ходе совещания. Ведь мы оба так заняты в эти дни. Будет удобнее.

– Разумно, – согласилась я. – А свечи… для экономии электроэнергии?

Он с очаровательной неловкостью пожал плечами и даже улыбнулся застенчивой мальчишеской улыбкой. Скад! Я была готова к тому, что потеряю друзей и дом, к тому, что стану оружием по воле моего общества. Я была готова ко всему. Кроме него. Кроме вот этого.

Я ухватилась за Погибель в поисках поддержки, но та издала трель и телепортировалась прочь. Откуда она узнала? Она же слизень! Маленькая предательница!

– Мы никогда не проводим время вместе, – сказал Йорген. – Не встречаемся, чтобы понять, кто мы и чего хотим. И я подумал: может… просто возьму инициативу в свои руки? Поступлю, как Спенса, понимаешь? С места в карьер.

– Думаю, я знаю, кто мы, вместе взятые, – прошептала я. – По крайней мере, знаю, кем я хочу нас видеть. Но не знаю, подходящее ли время сейчас. Когда кругом такое творится…

– Давай ненадолго сделаем вид, что все нормально? – Он указал на стол. – Смотри, это же не настоящий ужин.

– Не настоящий?

Я уставилась на безупречно сервированный стол, на свечи. Есть даже белая скатерть!

– Конечно, – сказал он. – Видишь, всего три блюда. И нет десертных ложек.

– О Йорген! – вздохнула я, и с меня спала личина. – Пожалуйста, не говори, что ты читал, как положено сервировать стол.

– Конечно читал, – сказал он. – Меня учили этому, среди прочего. Я с семи лет знаю правила сервировки.

Он был таким искренним, таким… ну, замечательным. Я не удержала свой цинизм на цепи. Он бежал от Йоргена, как крыса от света. Ладно, сказала я себе. Попритворяюсь. Только на время ужина… Попритворяюсь, что верю, будто все может получиться.

Я вдруг снова почувствовала… как это правильно. Возможно, это было иллюзией, но в тот момент я не сомневалась, что нахожусь именно там, где мне следует быть. Хотя многое было не так – было сломано и, возможно, не подлежало ремонту, – он поступал правильно. Мы оба поступали правильно.

Я села на стул, который он отодвинул для меня. Потом зажала нож в кулаке, стукнула его рукояткой по столу и сказала:

– Я принимаю это подношение!

Он закатил глаза и взял первое блюдо – самый настоящий салат, не водоросли.

– Слушай, – сказала я, – ты узнал, как надо действовать, из своих книг. А я – из своих.

– Я постарался найти эти книги, – сказал он. – Прочел большой кусок романа о Конане, когда ты ушла.

– Что, правда? – переспросила я и растаяла еще больше. – Вау!..

– Я не нашел там многих твоих цитат.

– Бабуле нравилось приукрашивать, – объяснила я. – И я начала слегка – ну, или заметно – подражать ей.

Я отложила нож и принялась за салат. Мне всегда нравилось, как эта хрусткая зелень откликается на резкие движения хорошей вилки. Признаюсь, я утрировала свои движения, зная, что Йоргену это кажется забавным. Он любил шутить, что я делаю все – от пилотирования до поедания салата – с азартом.

– Ты задумывалась о том, какой была бы жизнь без всего этого? – спросил он. – Без войны, без армии. Как жил бы каждый из нас, если бы родился в другое время?

– Я привыкла считать, что это было бы скучно, – сказала я, развернув вилку и добив салат метким ударом милосердия.

Вкус был чудесным – намного лучше, чем у водорослей, которые приходилось сушить, чтобы стали такими же хрустящими. Прослеживался даже некий ритм – последний раз я ела так в «нигде».

Мне это понравилось, хотя я помнила, что там реагировала по-другому. Это пребывание – всего лишь две недели назад – теперь представлялось какой-то сказкой. Неужели у меня действительно были приключения в краю, где время почти не имеет значения?

– Раньше? – переспросил Йорген, и я вернулась мыслями к трапезе. – Теперь ты думаешь иначе? Жизнь без боев не покажется тебе скучной? Что изменилось?

– Звездовид, – сказала я. – Я видела, как разумные живут настоящей жизнью, Йорген. Да, они наши враги, но это были просто разумные. Те, что создают семьи. Я поняла, что это я сломлена, а вовсе не они. Теперь жизнь без войны кажется мне прекрасной. Я все еще могу летать. Это не изменится. Я могла бы летать весь день, чтобы не утрачивать навыки, и возвращаться вечером домой; а ты проводил бы дни, делая что-нибудь в духе Йоргена. Например, искал бы орфографические ошибки в руководствах по эксплуатации.

– Ну брось, – сказал он. – Проблема не в орфографических ошибках, я просто машинально отмечаю их, когда нахожу. Проблема в том, что руководства не работают или в них неправильные цифры, – это может привести к сбою в управлении.

Он оперся на локоть, улыбнулся мне, потом внезапно покраснел и уставился на свою тарелку.

Я поняла, что я сказала: мы могли бы жить вместе. Наши отношения были такими странными. Возможно, потому, что они то и дело прерывались, когда я исчезала. Иногда казалось, что мы всегда были вместе. А иногда одно упоминание о наших отношениях заставляло обоих краснеть, как школьников.

– Слушай, – заговорила я, – ты сказал, что нам надо притвориться, будто все может пойти как надо. Верно? Так почему бы