Устремленная в небо. Непокорные - Брендон Сандерсон

– Не знаю, что тут можно сказать, – произнес он, подав стейк, о котором я забыла. – Я взвалил на себя бремя. Я сделаю то, что должно быть сделано.

Я принялась жадно доедать стейк – я нуждалась в белке, и было неразумно оставлять еду. Я старалась не обращать внимания на то, как близко к сердцу приняла слова Йоргена. Скад!

– Я знаю, – сказал он с набитым ртом, продолжая стоять, – что говорят остальные. Они опасаются, что наши атаки причинят вред гражданскому населению.

Я помалкивала и жевала.

– Видишь ли, – продолжил он, – я нутром чую, что нам нужно нанести удар самым эффективным способом. Мы ходим по лезвию меча, Спенса, едва удерживая равновесие. Нам нужны все преимущества, какие только удастся получить. Если я прикажу своей команде сосредоточиться на чем-нибудь другом, кроме выполнения задания, будут потеряны не десятки, а миллионы жизней. Возможно, Винзику удастся истребить всех, кто с ним не согласен. Возможно, каждого, кто встал на нашу сторону, ждет рабство или гибель. Учитывая это, вправе ли мы проявлять милосердие? Я не отдам приказа атаковать гражданские объекты, но эти склады снабжения… они непосредственно работают на войну, и их необходимо уничтожить. – Он посмотрел на свою тарелку, на оставшееся от стейка кровавое месиво. – Значит, пострадают разумные, которые, безусловно, этого не заслуживают. Я возьму на себя эту ответственность. Кто-то должен это сделать.

Скад! Это разрывало его на части. Я чувствовала своей душой вибрации его души. От этой муки мои цитонические чувства вышли из-под контроля, вилка исчезла из пальцев.

Я боролась с собой. Это было тяжело. Я не могла игнорировать свои чувства, как ни пыталась. Я не могла быть всего лишь оружием. И в то же время мне нужно было помочь Йоргену нести это бремя. Существовал ли способ защитить его, помочь ему?

У меня появилась идея.

– Йорген, – рискнула я проверить, стоит ли это говорить, – мы должны быть освободителями. А не поступать так же, как с нами поступали креллы.

– Я знаю, – сказал он. – Со временем нам станет доступна эта роскошь. Как только мы окажемся в безопасности и будем знать, что Верховенство не сокрушит нас, точно былинку. Получив преимущество, мы сможем проявлять больше… разборчивости в нанесении ударов.

– А гиперслизни? – спросила я.

– А что с ними?

– Гуманоидные рабочие несут долю ответственности за функционирование этих складов снабжения, – сказала я. – Они знают, что разумных сделали рабами в «нигде» и заставляют добывать полезные ископаемые. Напасть на них – вполне логичный ход. Но слизни? Они просто пленники. И у них есть разум, Йорген. Да, они думают не так, как мы, но все же думают. Мы не можем уничтожать вражеские ингибиторы, не сознавая, что делаем.

– Ты говоришь как ФМ, – сказал он, но улыбнулся. Наверное, это было хорошим знаком. – Согласен, Спенса, так и есть. Но ты же изучала войны, на которые всегда ссылаешься? Ты знаешь, что армии большинства завоевателей состояли в основном из покоренного ими населения? На каждой войне было полно людей, которые не хотели там оказаться.

Он был прав. Я сама когда-то использовала эти оправдания. Слизни мало чем отличались от несчастных польских солдат, вынужденных сражаться за своих угнетателей во Второй мировой войне, еще на Старой Земле. Скад! Йорген был абсолютно прав. Когда сталкиваешься с бедолагой, пытающимся тебя убить, тебе недоступна эта роскошь – размышлять, хочет ли он этого. Он стреляет в тебя. И нравится нам это или нет, пленные слизни находятся ровно в таком же положении.

Если мы не убьем их, есть риск, что еще больше несчастных разумных – или слизней – окажутся в таком же положении, как они. Я чувствовала, что Йоргена выворачивает от этого. Он излучал боль, глядя в свою тарелку.

Я чуть было не ушла – мой план начал созревать. Но нужно было испробовать еще кое-что.

– По крайней мере, не нападай на склад, по другую сторону которого находятся Залповики, – сказала я. – Он полностью заблокирован моими друзьями.

Йорген задумался.

– Твои друзья – пираты, – сказал он. – И бывшие офицеры Верховенства. Верно?

Я кивнула.

– Спенса, я знаю, что ты доверяешь им, – сказал он, – но я не могу им довериться. Они будут поступать так, как лучше для них, и я не стал бы винить их за это. Если мы уничтожим все склады, кроме одного, твои друзья смогут продавать подъемный камень Верховенству по завышенной, сильно завышенной цене. Никакой пират не устоит перед таким соблазном. Прости. Нам нужно ударить и по этому складу. Твои друзья на той стороне не пострадают, а кроме того, они не поддадутся искушению.

Этот же довод использовала ФМ в разговоре со мной. Я подумала над ее словами и решила, что Пег никогда так не поступит – никогда не продаст меня. Но одно то, что сперва я задумалась, доказывало, что я не смогу убедить остальных. Йорген не согласится. Я понимала логику обстоятельств, но все равно расстроилась.

– Я должен принять решение, которое даст нам наибольшие шансы на выживание, – сказал он, правильно расшифровав чувства, отразившиеся на моем лице. – Ужасно, что Верховенство принуждает этих разумных воевать с нами, но я должен остановить их, чтобы предотвратить худшее. Таков мой долг перед нашим народом.

Я кивнула – но думала о другом. Из этой ситуации есть выход. Я просто должна решить проблему за Йоргена. План, складывавшийся в моей голове, был рискованным, но многообещающим. К сожалению, он включал в себя пункты, на который Йорген не мог повлиять.

Я совершенно точно знала, что не могу рассказать ему о своем замысле. Не могу привлечь его. Он сочтет мой план слишком рискованным. Но вечером, пока все будут готовиться, я отправлюсь на собственное секретное задание. Если добьюсь успеха, потери с обеих сторон окажутся гораздо меньше. И лишние смерти не лягут на совесть Йоргена.

Я все еще не была уверена, что помешаю этой войне уничтожить меня. Но надеялась, что уберегу от уничтожения Йоргена.

12

Тем вечером я отправилась выполнять свое секретное задание.

«Я скучаю по телу, – сказал М-Бот, когда я с Погибелью на плече пробиралась по коридорам платформы Прима. – Даже маленькое тело-дрон было забавным. Но я очень скучаю по моему старому телу. Я ведь был красивым кораблем, правда?»

– Лучшим из всех, которые я видела, – прошептала я. – И самым чудесным из всех, которые я пилотировала.

«А он превратился в металлолом. От этого мне грустно».

Чет внутри