1941 Другая реальность - Демьян Копьёв

Девочка надулась, но быстро забыла обиду, убежав в дом и увлёкшись горячими хлебными корками, которые Екатерина нарезала из свежей буханки. Я зашёл следом за ней, сразу почувствовав и густой, сладковатый запах хлеба, заполнивший избу, вызвавший у меня обильное слюноотделение.

Мать, видя, что я всё ещё дома, удивилась.

— Ты же так на речку хотел, встал рано, а сейчас чего?

— Передумал, — бросил небрежно, мысленно считая часы, — Девять утра, десять…

Я сидел за столом, ломая хлеб и макая его в молоко, чувствуя странную тяжесть в груди.

В одиннадцать вышел на улицу, и протопав в сторону правления, встал рядом с репродуктором. Чёрная тарелка пока молчала, до начала дневной трансляции ещё оставалось время.

У правления сидел Митрич на лавочке, курил самокрутку и щурился на солнце.

— Чего стоишь, Мишин? — спросил он, не открывая глаз.

— Жду, когда радио включат.

— А чего его ждать? Музыку что ли послушать хочешь?

Не ответив, я прислонился к столбу и стал ждать.

Без четверти двенадцать к правлению подтянулись ещё несколько человек. Степаныч вышел на крыльцо, тоже закурил. Стрельников прошёл мимо с вёдрами на коромысле и остановился, поставив их на землю. Две бабы, Марья Столярова и её соседка, встали поодаль, переговариваясь о чём-то будничном.

В двенадцать часов дня репродуктор щёлкнул и зашипел. Все подняли головы. Раздались позывные московского радио, послышалась мелодия, которую знал каждый человек в стране, затем наступила короткая пауза, но я почувствовал, как эти секунды растянулись, превращаясь в вечность.

А потом мы услышали голос Молотова:

— Граждане и гражданки Советского Союза! Советское правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление…

Голос народного комиссара иностранных дел СССР, заместителя председателя Совнаркома СССР, члена Политбюро ЦК ВКП (б) звучал ровно, с металлическим оттенком, который придавал ему репродуктор. Слова падали в воскресную тишину деревенской улицы, как падают камни в стоячую воду: тяжело и неотвратимо.

— Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города — Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причем убито и ранено более двухсот человек. Налеты вражеских самолетов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территорий.

Это неслыханное нападение на нашу страну является беспримерным в истории цивилизованных народов вероломством. Нападение на нашу страну произведено несмотря на то, что между СССР и Германией заключен договор о ненападении и Советское правительство со всей добросовестностью выполняло все условия этого договора. Нападение на нашу страну совершено несмотря на то, что за все время действия этого договора германское правительство ни разу не могло предъявить ни одной претензии к СССР по выполнению договора. Вся ответственность за это разбойничье нападение на Советский Союз целиком и полностью падает на германских фашистских правителей.

Уже после совершившегося нападения германский посол в Москве Шуленбург в 5 час. 30 мин. утра сделал мне, как народному комиссару иностранных дел, заявление от имени своего правительства о том, что германское правительство решило выступить войной против СССР в связи с сосредоточением частей Красной Армии у восточной германской границы.

В ответ на это мною от имени Советского правительства было заявлено, что до последней минуты германское правительство не предъявляло никаких претензий к Советскому правительству, что Германия совершила нападение на СССР, несмотря на миролюбивую позицию Советского Союза, и что тем самым фашистская Германия является нападающей стороной.

По поручению правительства Советского Союза я должен также заявить, что ни в одном пункте наши войска и наша авиация не допустили нарушения границы, и поэтому сделанное сегодня утром заявление румынского радио, что якобы советская авиация обстреляла румынские аэродромы, является сплошной ложью и провокацией. Такой же ложью и провокацией является вся сегодняшняя декларация Гитлера, пытающегося задним числом состряпать обвинительный материал насчет несоблюдения Советским Союзом советско-германского пакта.

Теперь, когда нападение на Советский Союз уже совершилось, Советским правительством дан нашим войскам приказ, отбить разбойничье нападение и изгнать германские войска с территории нашей Родины.

Эта война навязана нам не германским народом, не германскими рабочими, крестьянами и интеллигенцией, страдания которых мы хорошо понимаем, а кликой кровожадных фашистских правителей Германии, поработивших французов, чехов, поляков, сербов, Норвегию, Бельгию, Данию, Голландию, Грецию и другие народы.

Правительство Советского Союза выражает непоколебимую уверенность в том, что наши доблестные армия и флот и смелые соколы советской авиации с честью выполнят долг перед Родиной, перед советским народом и нанесут сокрушительный удар агрессору.

Не первый раз нашему народу приходится иметь дело с нападающим зазнавшимся врагом. В свое время на поход Наполеона в Россию наш народ ответил отечественной войной, и Наполеон потерпел поражение, пришел к своему краху. То же будет и с зазнавшимся Гитлером, объявившим новый поход против нашей страны. Красная Армия и весь наш народ вновь поведут победоносную отечественную войну за Родину, за честь, за свободу.

Правительство Советского Союза выражает твердую уверенность в том, что все население нашей страны, все рабочие, крестьяне и интеллигенция, мужчины и женщины отнесутся с должным сознанием к своим обязанностям, к своему труду. Весь наш народ теперь должен быть сплочен и един как никогда. Каждый из нас должен требовать от себя и от других дисциплины, организованности, самоотверженности, достойной настоящего советского патриота, чтобы обеспечить все нужды Красной Армии, флота и авиации, чтобы обеспечить победу над врагом.

Правительство призывает вас, граждане и гражданки Советского Союза, еще теснее сплотить свои ряды вокруг нашей славной большевистской партии, вокруг нашего Советского правительства, вокруг нашего великого вождя товарища Сталина.

Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.

Репродуктор замолчал.

Глава 11

Тишина вокруг стала абсолютной, никто не двигался, с словно не дышал.

Я обвёл людей взглядом.

Марья Столярова прижала обе руки к лицу, глаза женщины расширились от шока.

Стрельников стоял и смотрел на репродуктор с окаменевшим лицом. Степаныч медленно вынул самокрутку изо рта, зажал её в кулаке, не замечая, как огонь обжигает пальцы.

Митрич открыл глаза, долгим, тяжёлым взглядом посмотрел на столб с репродуктором, а затем медленно перекрестился.

До моих ушей долетел женский всхлип.

Марья Столярова заплакала. Женщина не рыдала навзрыд, она тихо, безнадёжно заскулила, прижимая к лицу передник. Её муж ушёл на сборы два дня назад, и Марья раньше других поняла, что он не вернётся через две недели.

Я стоял и наблюдал за выражениями шока и неверия на