Берлинская Защита - Владимир Пайлодзе

Они подошли, тяжело дыша. На Татьяне Лихаревой был легкий, облегающий комбинезон нежно-розового цвета — прообраз тех аэродинамических костюмов, которые в моем двадцать первом веке совершат настоящую спортивную революцию. На Тамаре Братусь — строгое, темно-бордовое платье с выжженным на плече серебряным забайкальским яблочком.

— Американка думает, что золото у неё в кармане шубы, — я посмотрел им прямо в глаза, и в моем взгляде деспотичного наставника не было ни капли жалости. — Ей подпоют судьи, если будет малейший повод. Поэтому вашего повода быть не должно. Выходите на лед не просто кататься — выходите уничтожать их систему оценок. Каждый толчок, каждый выезд — как по лекалу. Ребра держать до звона в позвоночнике. Покажите им, как прыгает Сибирь.

СИБИРСКАЯ ПОЭЗИЯ. ТАНЯ ЛИХАРЕВА.

Первой на раскаленный, ослепительно белый от безжалостных лучей мощных прожекторов лед скользнула шестнадцатилетняя Татьяна Лихарева. На ней было новое, изящное платье цвета весеннего забайкальского неба, расшитое тысячами мелких стеклярусов, которые фантастически искрились и полыхали при каждом движении, словно утренняя роса на альпийском солнце.

Едва диктор надрывным, раскатистым эхом объявил её имя над притихшим стадионом Кортины, как чешские, польские и американские комментаторы в ложе прессы дружно, словно по команде, прильнули к своим тяжелым бинокулярным трубам. Западный спортивный мир замер в парализующем ожидании: все хотели увидеть, чем ответит русская «ледовая ведьма» на пред турнирные заявления американских газет о непобедимости их фаворитки Тенли Олбрайт.

Под воздушные, кристально хрустальные, праздничные и невероятно легкие звуки бессмертного «Вальса цветов» Петра Ильича Чайковского Таня устроила на глазах у замершей Кортины настоящую, чистую и завораживающую магию грядущего века. Её ход по ледовой площадке был настолько бесшумным, шелковым, канонически плавным и стремительным, что у дотошных экспертов ИСУ и иностранных тренеров складывалось полное, пугающее ощущение, будто титановые лезвия её коньков «М-2» вообще физически не касаются ледового покрытия. Она скользила, словно паря над манежем на невидимой магнитной подушке, демонстрируя царственную стать Большого театра и абсолютно холодный, монолитный забайкальский напор в глазах.

Лихарева набрала максимальный ход по широкой, геометрически идеальной дуге через весь каток, плавно ушла на ход назад-наружу, жестко, до хруста в суставах зафиксировала ось своего хрупкого девичьего корпуса и пошла на коронный тройной сальхов. Фаза отталкивания, резкий взрыв мышц — и титановые стаканы коньков, напечатанные сибирскими лазерами в Дивногорске, сработали как безупречные рессоры. Толчок! Девочка буквально взмыла в прохладный альпийский воздух, преодолевая земное притяжение и закружившись в безупречном, хрустально чистом вращении.

Никаких лишних, амортизирующих движений руками, спина прямая, как натянутая стальная струна, идеальная, фантастическая центровка оси в воздухе, в которой её силуэт превратился в точеную струну из гибкой резины и стали. Три стремительных, молниеносных оборота — и хрустально чистое, ювелирное приземление точно на задний наружный край правого конька со снайперской точностью рёберного хода и мгновенной, гордой фиксацией выезда. Капиталистический, буржуазный зал переполненного стадиона невольно, в один голос ошеломленно и испуганно выдохнул от изумления. Пожилая канадская наставница у бортика судорожно схватилась за сердце, близоруко протирая очки дрожащими пальцами.

А Таня, окончательно поймав этот сумасшедший, пьянящий ураганный ритм рахманиновского по силе вальса Чайковского, уже лавиной летела дальше по сложнейшему рисунку программы, без единой помарки штампуя зубодробительные каскады прыжков ультра-си и сложнейшие рёберные связки. Титановые лезвия со свистом резали ледовое зеркало Доломитовых Альп, а встроенные внутрь пьезодатчики за микросекунды компенсировали малейшую паразитную вибрацию подтаивающего под прожекторами покрытия.

Американские и британские судьи в первом ряду переглянулись, их лица были каменными, но в глазах читалось то самое понимание, которое я научился распознавать у профессионалов — понимание того, что партия проиграна. Их хваленая фаворитка Олбрайт так физически не умела держать крутое ребро конька и ломать законы динамики. Наша технологическая и хореографическая ловушка захлопнулась с сухим щелчком.

Оценки Лихаревой на огромном световом табло мгновенно взлетели под самый потолок стадиона, намертво запечатав за ней недосягаемую первую строчку турнирной таблицы:

6,0; 6,0; 6,0.

Буржуазная публика ошеломленно притихла, а советская спортивная делегация взревела от благоговейного восторга, размахивая кумачовыми флагами. Русская школа полностью переписала правила игры в женском одиночном катании.

СИБИРСКИЙ ТАЙФУН. ТАМАРА БРАТУСЬ.

Следом за ней, взрывая и кроша лед Доломитовых Альп, на каток Кортины буквально ворвалась восемнадцатилетняя Тамара Братусь. Её короткая программа под экспрессивную, бурную, тяжелую и грозную Прелюдию № 5 соль-минор Сергея Рахманинова с первых же секунд заставила лоснящиеся, укутанные в дорогие меха капиталистические трибуны буквально вжаться в свои деревянные кресла от непреодолимого страха и восторга.

Если Таня Лихарева была чистой, воздушной поэзией и классической балетной магией, то Тамара летела по катку как огненный, неостановимый и сметающий всё на своем пути сибирский тайфун. Она азартно, агрессивно, яростно и невероятно мощно сминала капризное альпийское покрытие своими титановыми лезвиями, демонстрируя запредельную скорость и фантастический рёберный ход, выверенный нашими супер-ЭВМ БЭСМ-2.

На самой середине проката, ровно под оглушительный, тяжелый, в клочья разрывающий душу удар фортепианного аккорда, Братусь пошла на свой главный козырь — уникальный, зубодробительный каскад из тройного тулупа и тройного риттбергера. Глубокий переход на ход назад по звенящей дуге, фаза отталкивания, мощнейший, взрывной выброс мышц бедра, жесткий толчок зубцом — и стремительный взлет под самые стальные фермы купола стадиона! Три быстрых, канонических оборота в воздухе по идеальной вертикальной оси, жесткое приземление на крутое наружное ребро и мгновенный, мощнейший, неестественный вытолк во второй тройной прыжок без малейшей амортизационной паузы!

Каскад прыжков ультра-си «три-три» в исполнении женщины в январе тысяча девятьсот пятьдесят шестого года — это был абсолютный, безупречный и окончательный нокаут для всей мировой системы фигурного катания и спортивной науки Нового Света. Благодаря уникальным амортизирующим свойствам красноярских коньков «М-2», запеченных на секретных SLM-принтерах, в стаканы которых были послойно внедрены титановые микрореостаты, Тамара приземлилась с мягкостью лебяжьего пуха, даже не качнувшись на выезде и идеально сохранив баланс центробежной инерции.

Чехи и поляки на трибунах сидели, отчетливо понимая, что весь их кулуарный, ядовитый пред турнирный скепсис про «случайное везение русских в пятьдесят третьем году в Давосе» прямо сейчас окончательно и беспощадно стирался в порошок неоспоримыми фактами сибирской технологической школы и чистой русской воли.

Под финальные, торжественные и громовые аккорды оркестра Тамара ушла в свое фирменное «вращение Братусь», доведенное центробежной силой до ураганной, космической скорости. Её силуэт буквально размылся в пространстве, превратившись в идеально сбалансированный