Полыхающий рассвет - Лисса Соллей

складочку ткани, резанул по губам и рукам, защипал глаза и щёки. Дышать стало сложнее. Ещё один шаг дался с таким трудом, что Морганна упала на колени и упёрлась в уже гладкую поверхность руками. Стоило только сфокусировать взгляд, как она замерла и холод отступил.

В отражении была она. Только маленькая. Едва вьющиеся волосы, собранные в косу на затылке, обрамляли фарфоровое личико. Веснушки, словно звёзды, рассыпались по бледным щекам, распахнулись в удивлении янтарные очи. И платье. На ней было то самое платье. Хель прекрасно помнила, как просила своего отца, чтобы он поскорее вышил на нём обереги. Точно такие же, какие были у брата. Ведь мама-то не была северянкой, да и тонкостей таких не знала. Самые разные узоры рассыпались на ткани: медвежьи лапы на груди для крепкого здоровья, как у Вождя Леса; оленьи рога на плечах, чтобы мороз злобно не кусался; на поясе красовались орлиные перья, дабы не уставать играть; от перьев переливались змеиные тени для ловкости; а по краю юбки шли волны, оберегающие от укачивания в долгой дороге. К платью полагался плащ. И не просто плащ – два драконьих крыла, вышитых тёмной кожей чешуйка к чешуйке.

Хель неверяще склонилась ниже и провела рукой по детскому лицу. Отражение повторило за ней. Поверхность зеркала пошла волнами, словно стекла и вовсе не было – только вода. Взгляд Морганны смягчился. Этот ребёнок был свободен от всего, что навалилось на неё сейчас. Как бы она хотела снова стать этой малышкой и страдать только оттого, что старший брат снова дразнит её маленькой.

Вдруг отражение резко оскалилось и схватило Анну за руку. Детская ручонка с силой сжала ладонь Морганны и потащила к себе. Чтобы не упасть, Хель пришлось второй рукой твёрдо опереться о раму. Напротив больше не было маленькой её. Губы испачкались в чём-то алом и стали одного цвета с глазами, кожа и волосы побелели, а на платье появились кровавые и грязные пятна. Сущность очень сильно старалась заполучить себе Морганну, но внезапно отпрянула и беззвучно закричала, схватившись за голову.

Хель и сама отодвинулась, но взгляда не отвела. В ту же секунду по зеркалу побежали трещинки, и оно с хрустом разлетелось на кучу осколков. Плеч коснулись чужие руки и обняли сзади.

– Ты пришла, – очень знакомый шёпот раздался над ухом. – Морганна.

Хель обернулась и застыла. Её обнимал мужчина, полностью укутанный в длинный серый плащ. Голову скрывал капюшон, но из-под него отлично были видны красные глаза и седые волосы. Морганна точно знала, кто это.

– Спекулус, – еле слетело с губ.

Он заулыбался и наклонился, чтобы оставить ледяной поцелуй на её лбу.

– Последний раз я видел тебя в более юном возрасте. Ты стала очень хорошим человеком, Морганна.

В прошлый раз она виделась с ним, когда из-за случайности вновь выпила кровь ведьмы. Прокусила её плечо до крови и попыталась выдрать кусок зубами. Это удалось. Однако после этого боя она пролежала в приступе почти целый месяц.

Спекулус встал и протянул руку Хель. Она приняла помощь и поднялась, бросив взгляд на зеркало. Осколки почернели и теперь валялись вокруг. Спекулус повёл её за собой к краю рамы, на которой они находились, и уже там осторожно сел, свесив ноги. Только сейчас Морганна заметила, что на его щиколотках были надеты тяжёлые кандалы.

– В тот раз ты смогла выжить. – Он повернулся и по-доброму погладил её по голове.

– Я умерла?

– Нет. Но я бы сказал, что ты к этому очень сильно близка. – Спекулус отвернулся и посмотрел вдаль. – Если бы не праздник, ты бы прожила ещё пять лет. Помнишь, о чём я говорил в прошлый раз?

– Какой праздник? О чём ты?

Морганне было не до шуток. Она помнила, что была тут, но вот от разговора не запомнила ни единого словечка.

– Даже природа ощущает это. Твоя память меркнет, не так ли? – Он взял её ладонь и провёл по линиям пальцем. – Ты плохо помнишь лица близких, забываешь голоса и обещания. Ты медленно погружаешься в забвение. Сам твой разум растворяется. И главный страх – проснуться утром с пустой головой.

Хель гулко сглотнула. Это всё было правдой. Конечно, она ожидала такого исхода, но столь скорые новости об ухудшении состояния сильно давили.

– Лекарство перестаёт помогать. У меня случаются внезапные приступы. Только благодаря Альберту я ещё не кидаюсь на людей. – Анна обняла сама себя.

Спекулус не ответил. Он лишь качнул ногами, из-за чего цепи зазвенели.

– Когда я умру?

– В ночь Чёрного Полудня. В самую короткую ночь, когда солнце будет властно отдать луне весь свой свет. – Он вдруг поднялся и потянул за собой Морганну прямо на середину. – К сожалению, я не могу сказать тебе больше. А если задержу, тебе же станет хуже. Я бы этого не хотел. Поэтому достойно проживи эти дни.

– У меня нет шанса? – Морганна вдруг нахмурилась. Взгляд снова зацепился за осколки.

«Узоры… Обереги… Отец… Я дочь Варяжья».

Её так сильно пробрало гневом, что она выпрямилась и грозно посмотрела на существо перед собой.

– Я северянка. И за жизнь поборюсь. С чего мне умирать?

– Таков мир. Ты умрёшь, будь ты хоть южанкой. Только если у тебя нет эльфа в друзьях.

Он засмеялся и отошёл на шаг назад.

– А ты кто тогда? Кто ты такой, Спекулус?

– Спекулус не я. Спекулус – мы.

Он стянул с головы капюшон.

В следующее мгновенье земля ушла из-под ног – поверхность, на которой они стояли, потрескалась и словно раскололась внутрь. Морганна полетела спиной вниз, потрясённо глядя вперёд. Образ существа с длинными ушами стремительно отдалялся.

Морганна резко ударилась спиной и тут же подскочила в сидячее положение, тяжело дыша. Стоящий слева Нишант рефлекторно отпрянул от неё. Пахло чем-то едким. В его руках Хель заметила каменную ступку с зелёной жижей.

– Анна пришла в себя? Нужна соль? – послышался голос Альберта из другой комнаты.

– Да, всё в порядке. – Нишант кивнул, повернувшись к нему. – Ваши оленьи рога не пригодились. – Он покачал головой и поставил ступку на стол. – Как ты себя чувствуешь? Голова не болит?

Морганна помотала головой и даже сумела измученно улыбнуться.

– Просто плохое видение. Всё в порядке.

Фаввара выдохнул, но всё же по его лицу было заметно, что её состояние ему не нравилось. Однако он протянул ей вещи, лежавшие в углу кровати, и молча вышел из комнаты. Только сейчас Хель поняла, что очень сильно взмокла, вся была в холодном поту. Дурной сон не хотел уходить из головы. Не верилось, что ей осталось так мало