Восхождение Морна. Том 11 - Сергей Леонидович Орлов

Значит, ей тоже надо было научиться так вести дела.

Дом Городея стоял через две улицы от стройки, третий от угла, и найти его было легко: старый почерневший забор, а в нём новые, недавно поставленные ворота, которые хозяин явно делал сам и для себя. Серафима пришла туда на другой день, с утра, и пришла одна — ни Игната, ни кого-либо ещё она с собой не позвала, потому что разговор предстоял такой, при котором лишние уши только помешают.

На стук открыл мальчишка лет двенадцати, внук. Он увидел её уши, забыл поздороваться, уставился во все глаза, а потом обернулся и заорал на весь двор, что к деду пришли.

Городей вышел на крыльцо в одной рубахе, без тулупа, будто мороза для него не существовало, и остановился наверху лестницы, на четыре ступени выше неё. Он не поздоровался и не спросил, зачем она пришла. Просто стоял, смотрел сверху вниз и ждал, что она скажет.

— Я пришла разобраться, — сказала Серафима.

— Разбирайтесь, — он пожал плечами. — Мы расчёт получили, вы мне больше не хозяйка. Так что можно и послушать…

Серафима слегка прикусила губу, собираясь с мыслями, и начала говорить:

— Вы тянули время с первого дня. Всё, что ты мне тогда сказал, правда, тут не поспоришь: и камень плохой, и тёс сырой, и телег нет, и мага земли нет. Только ты мне называл одни причины и молчал про всё остальное, что вы могли делать и не делали. Вот и получилось, что возразить мне нечего, а работы за пять дней сделано на полтора дня. При этом репутация у вас просто отличная. Вот я и хочу понять… что произошло на этот раз? Что я упустила?

Городей помолчал, глядя куда-то поверх её головы, на улицу. Потом сел на верхнюю ступень, упёрся локтями в колени и начал отвечать:

— Тянул, — сказал он. — Ваша правда. И тянул с первого дня.

— Почему?

— Да потому что мой маг земли нас попросту кинул. — Он поднял на неё глаза. — Он у меня четвёртый год работал, парень толковый, землю чувствовал, как я дерево. И в первый же ваш день работы над вашим заказом, пришёл и сказал, что уходит. К Щербатому на склады, там, дескать, платят вдвое больше и работа круглый год. Я его и так, и этак: и денег обещал добавить, и стыдил, и по-стариковски просил. Он глаза в землю и одно твердит — уже сговорился, слово дал. Ушёл.

Серафима стояла молча.

— Без мага земли артель на такой стройке — половина артели, — продолжал Городей. — Котлован под дом руками рыть — это не пять дней, это месяц, и то если мёрзлую землю жечь кострами. Я всю неделю по городу мага искал. Двоих нашёл. Один занят до весны, а второй сначала согласился, а на другое утро прислал мальчишку сказать, что передумал. Понимаете, что это значит?

— Значит, ему объяснили, что со мной работать не надо.

— Вот и я так думаю.

— И почему ты мне об этом не сказал? — спросила Серафима. — Ни в первый день, ни на пятый. Я бы искала сама, у меня возможностей побольше, чем у тебя.

— А что бы я вам сказал? — Городей усмехнулся невесело. — Что у меня людей переманивают, что моя работа стоит, а я с этим справиться не могу? Я, госпожа Озёрова, сорок лет в этом ремесле, и репутация у меня такая, что ко мне очередь стоит. За меня моё имя говорит, а тут выходит, что старшина Городей не может собственную артель в порядке держать. Вот и тянул. Думал, найду человека, доберу, нагоню — и никто ничего не заметит.

— Но не нашёл…

— Не нашёл, — согласился он. — И перед вами дурак дураком.

Серафима несколько секунд прикидывала в голове варианты, после чего произнесла:

— Значит, так. Мага я тебе найду, камень возьмём новый, с жалобами тоже разберусь. Причин стоять у вас больше не будет. Возвращайтесь.

Городей покачал головой.

— Не в этом дело, госпожа Озёрова. Расчёт я взял не из-за камня и не из-за мага. Из-за того, что вы там с магией устроили. У меня Сенька до сих пор в себя прийти не может. Сегодня вы его заморозили, завтра ещё кого, и что мне их матерям говорить? Люди ко мне идут работать, чтобы семьи свои прокармливать. А вы им травмы обеспечиваете.

Серафима выдержала его взгляд.

— Твой человек сам виноват. Впредь будет думать что и кому можно говорить.

— Сеньке всего девятнадцать, и он дурак, — сказал Городей. — За язык я с него спрошу сам, и спрошу так, что он до весны помнить будет. Но впредь прошу решать такие вопросы через меня.

Озёрова сдержанно кивнула.

— Значит, договорились?

— Значит, подумаю.

— Тогда подумай ещё вот над чем, — Серафима поднялась ещё на ступень. — Я предлагаю тебе не одну эту стройку, а работать на нас постоянно. Условие ставлю жёсткое: лечебницу ты сдаёшь в оговорённый срок и сдаёшь так, чтобы через десять лет к этому дому не было ни одного вопроса. Если что-то мешает работать, приходишь ко мне, и мы это решаем, а не сидишь у жаровни и не ждёшь, пока само рассосётся. Сделаешь так — и дальше всё, что господин Морн в этом городе строит, идёт через тебя. Без торгов и без других артелей.

— Дальше — это что? — спросил Городей.

— Это второй склад под скупку и перестройка двух домов, которые Артём уже выкупил, и это только на ближайший год. Ты пойми, Морны — люди масштабные, и Артём пришёл сюда всерьёз и надолго. И один честно выполненный заказ у нас даст тебе работы на годы вперёд, и работы такой, за которой не надо бегать по всему городу. Так что набирай людей, бери молодых в ученики, покупай инструмент. С двадцатью мужиками ты столько не потянешь.

Городей молчал, и по лицу его было видно, что он считает в уме.

— А теперь то, что я хочу от тебя взамен. Во-первых, говори со мной прямо. Ушёл человек, встала работа, пришёл кто-то и предложил тебе денег за то, чтобы вы тянули время, — я должна знать об этом в тот же