Полдень XXI век 2002 №3 - Ксения Сергеевна Букша

Что заставляло толстопузого редактора так говорить, он и сам не знал, — внутри него что-то прерывисто вздыхало, бродило в его просторном чреве, где-то в нутре. Он чуял необычное. Но, кажется, больше никто не разделял его оптимизма. Наталья Борисовна Денежкина попискивала, как маленькая птичка, зато производственник Рябинин крошил кулаками кирпичи и вообще представлял живописное зрелище. Красные листья залепляли ему лицо, он уходил за завод, чтобы его никто не заснял, падал в сухую сурепку и ломал ее.

— Нас купят! — орал он на Веселуху. — Ты сволочь, а нас купят!

Веселуха не обижался; он спокойно приглядывался к другу, и Рябинин замирал, глядя на сорок пять оливковых косточек — нет, сорок шесть лежало перед ним, сорок шесть процентов завода уже было куплено Пиратовым. Холодное солнце садилось за острова. Пиратов взад-вперед ходил по кабинету, и движения его были все быстрее. Он, конечно, торжествовал, но одновременно все больше волновался.

— А что Веселуха?

— Он в горе, — польстил племянник. — Он не может справиться с собой-

Но у Пиратова появилось чувство, что как раз он, Пиратов, бизнесмен, не владеет своей волей. Чья-то другая, более мощная, забрала его и действовала их. На крыше, суровой и холодной, сухой, ветер гремел, а госпожа Денежкина заворачивала воротник:

— Господь-то, он все видит! — надрываясь, говорила Денежкина рабочим.

— Мы выполняем приказ, — говорили рабочие, почесывая затылки.

— Тем более стыдно! — разорялась Денежкина.

Веселуха сидел собранный, наигрывал на гитаре что-то неописуемое и только по временам позволял себе пару оливок из баночки. Косточек было столько, сколько процентов успевал Пиратов откусывать от завода. С запада вздул ледяной ветер. Паша Ненашев, проклиная всех начальников, выскочил в очередной раз во двор. Там встретили его нахальные и утомленные глаза. У госпожи Денежкиной дубленка сбилась на сторону и была видна лямка лифчика.

— Никогда больше! — сказала она несчастным голосом. — Он мне все нервы истреплет, так ему и передайте!

В журнале «Специалист» тоже никто не расходился по домам. Петя Варвар и редактор шлялись кругами, сталкиваясь нервными взорами, а Катя Руннова печатала все быстрее и быстрее. Туча накрыла Питер. Поблекло небо. Решалось дело. Зрелые бурые желуди лежали в ледяной траве. Веселуха сидел в кабинете. Рассеянно перебирая струны гитары, директор смотрел на сорок девять маленьких оливковых косточек. Сорок девять процентов акций купил Пиратов. Ян Владиславович наслаждался каждым мигом, как последним. Но тут ему помешали. В кабинет ввалились конфиденты. Их лица были ужасны.

— Шеф! — выдавил Паша Ненашев. — Что вы с нами делаете?

Веселуха поднял голову, посмотрел на Пашу с веселым удивлением, и Паша вдруг понял, что пока директор не съест еще одну оливку, Пиратов не получит большинства голосов.

— Так что же вы нам голову морочили? — ахнула Наталья Борисовна, расстегивая дубленку дрожащими руками. — Зачем испытывали наше терпение?

«Если друг оказался вдруг», — сыграл Веселуха, поправил чуб и взглянул в окно.

Там, за окном, собрался и полил осенний дождь-водохлест, морозный дождь, и все поля, отдыхая от того, что в них сидело, вбирали в себя воду и пьянели от нее. Корабль Пиратова утонул в бурю, и только гнилые щепки всплывали в пенистых волнах. Веселуха собрал прессу и сыграл им «Гоп-стоп».

Но самый громкий резонанс получился от Рябинина. Он очень устал за день, шмыгнул в черный ход, по дороге ело попадая усталыми руками в рукава, но тут появился Петя Варвар. Петя был в панике: он боялся, что редактор и впрямь выгонит его и поэтому в поисках сенсации метался втрое быстрее, чем обычно. Он налетел на Рябинина, они упали, и Петя, приближая свою антиглобалистскую мордочку к его губам, выдохнул:

— А какова вообще цель существования вашей фирмы?

Он ждал сенсации, и она воспоследовала:

— Во-первых, занятость рабочих, а во-вторых, отчисления в бюджет, — сказал Рябинин сурово.

Это словцо поминали потом Рябинину до самой его смерти.

Кучу бумаги исписали на той неделе про Яна Владиславовича Веселуху и в Питере, и в Москве. Если бы все это писал один человек, ему не хватило бы и ста лет. Теми первыми статьями можно было бы выложить огромное поле. Веселуха не любил потом вспоминать их. Они были приторны и безвкусны, как всегда бывает, когда ключик подходит к замку точь-в-точь, когда влюбляются без всякого расчета, внезапно и кратко. Потом тошно вспоминать об этом, особенно, если расстались мирно, и тем более, если не расстались.

Первым, конечно, успел журнал «Специалист». В пятницу на планерке редактор журнала сел, выставив вперед одну основательную ногу и подобрав под себя другую, и важно сказал:

— Ну, что я скажу? Статья Кати Рунновой умна, но далека от совершенства краткости... Коротенькая заметка Пети Варвара коротка, но дебильна. И так далее весь номер... Достоинство во всех этих статьях только одно: все они посвящены господину Весе... представителям среднего класса.

Здесь редактор не выдержал и прыснул. На сем обсуждение номера было закончено; вслух редактор говорить больше ничего не стал, потому что высказывать такие вещи вслух было бы неуместно. Но по его цветущему виду и по лихо закрученной плюшке, которая лежала рядом со стаканом горячего чая на редакторском столе, и по румянцу тридцатилетней Кати Рунновой, и по фотографиям Веселухи, в неумеренных количествах развешанных по стенам, было ясно, что журнал «Специалист» куплен на корню. Причем куплен не деньгами, а чем-то нематериальным, отчего происходящее выглядело особенно по-идиотски.

— Журналистика — жесткая вещь, — говорил важный Петя Варвар. — Мы же не можем так, за бесплатно!..

— Не можем, — вертел головой фотограф Эннушкин. — Но очень хотим...

— Если мы будем больше писать о представителях среднего класса, — оправдывался редактор лицемерно, поглаживая животень, — нас будут больше читать.

Номер истекал медом, но никому не показалось слишком сладко. В закусочной «Идеальная пышка» на Невском, где средний класс прямо-таки гнездился, особенно по утрам, в придачу к номеру брали еще и по кремовой булочке, а кое-кто всыпал в свое «Капуччино», «Эспрессо» или «Борджиа» еще и сахар. Но жратва застревала у рта: повесть о Веселухе с продолжением заинтересовала средний класс неимоверно. Синхронно шелестели страницы.

— А этот Ян Веселуха, — томно сказала одна дама другой даме на моднявой тусовке, где бомонд и пять перемен блюд, — он что?

— Он красавчик и сексуален до чертиков, — прощебетала другая