Полдень XXI век 2002 №3 - Ксения Сергеевна Букша

После осторожного визита на завод стало ясно, что рассказов про дезодорант и крем от загара от Веселухи не дождешься, и рекламу под него пихать бессмысленно; с другой стороны, сочинив дело в духе «Моя первая любовь» или «Звезды пророчат удачу в бизнесе», журнал «Моды и Меридианы» рисковал получить от Веселухи по заячьей мордочке. По той же причине пришлось опустить и романтическую историю о жене. Требовалась выдумка и фантазия: каждая байка должна быть прибыльной, с одной стороны, и не нести убытков — с другой. Наконец, светские таланты восторжествовали: вышло на диво умеренно и достойно для данного журнала.

Ян никогда не пьет плохих напитков; в баре мы увидели коньяк «Хеннесси», джин «Маримонда» и водку прекрасной отечественной фирмы (...). При взгляде на эту мощную фигуру поневоле становится понятно, что Веселуха — завсегдатай спортивных залов и умелец на татами, прямо как наш дорогой (...). Кабинет директора обставлен в стиле (.,.), и весь завод представляет из себя прекрасное воплощение мужественного духа от Zassi и Poka Ne Zarabotal. Немногословность, уверенность в себе, ветер с запада, или, лучше сказать, с северо-запада, ибо Ян — настоящий варяг, который пахнет водкой, морозом и можжевельником, — запах, разработанный фирмой Vonnuci специально для русских мужчин (...).

Глянцевые страницы лениво подцеплялись наманикюренными ноготками. Подруги вздыхали и терли друг другу спинки. Потом они накладывали ночной крем на сытые лица и дружно вздыхали:

— Эх! Вот мужик настоящий, чувствуется! И богатый, и на работе орел, и любовник, наверное, классный!.. А мы...

— А нас...

Веселуха, блестящий и шикарный, снился им во сне; и студенткам, покупавшим журнал на семерых, он тоже снился.

ГЛАВА 9: БЕЗ ОБРАЗА

Не верьте людям! Верьте людям! Человек человеку волк! Человек человеку брат! А верим мы все равно только тем, кто внушает нам симпатию, хоть тресни, и хотя многие из-за этого полегли и некстати забеременели, лучше и надежнее способа все равно еще не придумано. Хорошо, если симпатия есть, но если она отсутствует, это не смертельно, потому что есть еще и наука — лучшая в мире, самая сложная и самая неточная. В этой науке и проводили свое время Паша Ненашев и те, кого он набрал себе в помощники для формирования имиджа компании «Амарант».

— Мне нужны люди со вкусом, — заявил он, глядя в телекамеру, — с каким — все равно: настоящий Вкус только один. Если же у вас есть любимые пристрастия и принципы — спрячьте их в дупло, в мох, куда угодно, и пусть они влияют на вас тайком. Вот, например, Алисе нравится время НЭПа, она рада бы одеть весь Питер в лисьи шкурки с головами, облить кровожадными духами и увешать, как елку. Но она сдерживает себя — правда, Алиса?

Тут телекамера переехала на Алису: она как раз выходила из лимузина во вьюгу, поставив на подножку высокий ботинок с острым каблуком; в руке у нее был золотой поводок, на котором она держала симпатичную маленькую хрюшку.

— Правда, — приятным хрипловатым голосом согласилась Алиса, — ну а теперь — реклама!..

Экран облился сиреневым дымом, заскакали кони, и перед жителями Санкт-Петербурга предстал ночной Троицкий мост, новехонький, только что отремонтированный, весь в огнях. На перилах, поджав ножки, сидели рыбаки, и среди них улыбающийся Веселуха с удочкой. Директор смотрел прямо на петербуржцев.

— Хорошие новости, — пояснил он. — Взяли недавно анализ воды из Невы — ни свинца, ни олова, ни мышьяка. Вода чистая, как в 1900 году, — сам туда ездил, проверял. Это рыбаки питерские захотели, чтобы в Неве рыбы больше стало.

Камера опрокинулась и наехала на красивую волну, темную и в отблесках фонарей: ближе, ближе. Стало видно, что это не отблески, а спинки рыб.

— И золота в Неве больше, чем в других реках, — говорил поверх всего Веселухин голос, — потому что город у нас — золотой.

Ослепительный закат над крепостью. Конец ноября, снега еще нет, а катки залиты прозрачным хрустальным льдом. Небо над деревьями темное, причудливых оттенков вишневого и фиолетового: так город подсвечивает.

— Мне не нравится эта реклама, — сказал Веселуха Паше. — Ну хоть ты что — не нравится. Юмора в ней как-то мало.

— А тут юмор и ни к чему, — обиделся Паша. — Алиса вам сейчас все объяснит. Алиса, объясните директору.

И Паша поспешно удалился.

Алиса Мозель теперь заведовала всей рекламой «Амаранта»; ее отдел располагался за городом, в пятнадцати километрах на восток, в новом деревянном доме посреди поля. Летом поле косили, и рекламщики угощали косарей пивом, валялись на сене с ноутбуками и, в общем, работали довольно лениво. Осенью поспели плоды и грибы, и рекламщики перестали работать вообще. Ну а зимой нужно греться изнутри. Алиса похаживала между ними с банным веником на поясе и хлестала им нерадивых девчат и парней, а сама поглядывала на небо, в котором вот уже двадцать пять лет отражалась ее еврейская красота. Черные брови, и густые кудри, и стройные ноги от шеи, и маленькие розовые ушки: даже ватник не портил Алису, и даже полы она мыла элегантно. Правда, роскошь шла ей больше. Зная это, Алиса старалась не быть бедной.

— Стерва, должно быть? — поинтересовался Веселуха у Паши, впервые увидев девушку.

— Да нет, — ответил Паша равнодушно, — не очень. Стервоточинка маленькая есть, но это от тяжелой жизни, а внутри она сладкая, как медовый пряник.

Теперь она стояла перед директором, несколько слишком близко, как это принято у южан, и от нее пахло сандаловым деревом.

— Так получилось, — начал Веселуха без предисловий, — что лицо нашей фирмы связывают со мной. Мне это, конечно, не нравится, такая публичность, но уж раз это нужно для бизнеса, объясните мне, пожалуйста, какова наша целевая аудитория, и кого я должен играть, чтобы ей понравиться.

Алиса умела и любила ходить на высоких каблуках, и не падала с них лет с тринадцати, но от Веселухи исходили волны, как будто тепло отражалось от металла или как будто луна тянула за собой море, — и Алиса чуть покачнулась.

— Ну, — сказала она, глядя прямо в серые глаза директора, — целевую аудиторию мы разделили на несколько частей.