Погоня за судьбой - Ди

световых потока слились в один — он на считанные секунды увенчал собой выпуклую линзу океана, рассёк её надвое. Два брата установились один над другим — большой и степенный Айяс будто бы поднял на руки маленького, бойкого Араса, и последний начал менять цвет. По мере того, как луны, расходясь противоходом, продолжали движение, красноватый оттенок Араса сменялся оранжевым, становился всё мягче и теплее, словно по небу плыл огромный турмалин.

— Плеохроизм — вот, о чём я говорю вам, — произнёс андроид, указывая рукой на бегущий по небу оранжевый диск. — Люди могут быть разными. И когда вы вернётесь домой из дальнего плаванья, что-то обязательно изменится. Однако, будьте готовы к тому, что изменения будут совсем не те, на которые вы рассчитываете.

— Признайся, Аллен. Ты ведь никакой не андроид, правда? — спросила я, заглядывая ему в лицо.

— А кем считаете меня вы? — парировал он вопросом на вопрос.

— Ты слишком похож на человека для того, чтобы быть роботом. Может, ты даже более человечен.

— Люди давно уже свыклись с мыслью о том, что среди них живут машины. — Аллен повернулся ко мне и облокотился на каменный парапет. — Они их даже не замечают, однако подсознательно боятся — отсюда и возникло правило пятидесяти процентов. Чего боятся люди? Того, что не смогут себе позволить обращаться с вещью так, как обычно обращаются с вещью — ведь эта вещь может обогнать их в развитии.

— К тому же, андроиды не стареют и не болеют, — заметила я. — Здесь явно замешана зависть.

— Не надо завидовать, — усмехнулся Аллен. — В наших жилах течёт всё та же обычная кровь, культивированная биоинженерами. И эта кровь нуждается в капитальной чистке каждые три года. Мы прочипированы, и о наших перемещениях известно всё. Снятие метки — это тяжкое преступление, за которое нам грозит деактивация… Единственное наше преимущество перед людьми — правило «не спрашивай, не отвечай», которое ввели в Кодекс Личности, дабы избежать старомодных предубеждений. Да и то — полноценно пользоваться им мы можем только здесь, на Циконии.

— Я слышала, андроидов в отсталых анклавах вроде Нового Сеула или Североамериканских Штатов до сих пор официально считают предметами, — заметила я. — Там, похоже, на Кодекс плевать хотели.

— Эти гетто изолированы. — Он совершенно по-человечески пожал плечами. — Нас не пускают туда, а произведённых там андроидов не выпускают во внешний мир. Мне повезло, что я был произведён здесь — в передовом сообществе с передовыми нравами.

— И всё-таки я не могу понять, что тебя здесь держит, — сказала я, глядя в глаза человекоподобному роботу. — Неужели тебя устраивает такая жизнь? Целыми днями мять кости старикам и доходягам, выписывать препараты, гонять жирдяев по бесконечным гимнастикам… Пока твоих собратьев отправляют к далёким мирам, пока они добывают для человечества ценнейшие ресурсы… Я бы на твоём месте уже давно завыла от тоски.

— Как я уже говорил, кибернетические организмы лишены детства и юности, а вместе с ним и всех их треволнений. Мы можем сохранять спокойствие в любом месте и в любой ситуации…

Арас убегал прочь от Айяса. Цвет его постепенно возвращался к исходному, наливаясь багрянцем. Степенный Айяс уже подползал к видневшемуся вдалеке острову — ещё одной застроенной роскошными зданиями скале на кромке обширного Сангирского архипелага.

— Я хочу сделать вам подарок, Элизабет, — неожиданно сказал Аллен.

Я усмехнулась собственной едкой мысли: «Сперва подари мне полку, на которую я смогу его поставить».

— Спасибо, но мне давно уже ничего не нужно.

— Это не материальный предмет. Это — врачебный секрет моей специализации, и я готов раскрыть его только вам.

— Но почему именно мне? — в недоумении развела я руками. — Через тебя, наверное, сотни людей в день проходят…

— Вы — человек будущего. — Не моргая, Аллен смотрел на меня.

Фраза ударила, как током — не тем, что была похожа на лесть, а ужасающей правдой. «Я ведь сплав плоти и металла, боли и холодной математики», — подумалось мне. — «То, во что человечество превращает себя, чтобы выжить в своих же войнах. Да. Я — будущее, но это будущее довольно уродливо».

— Вы, — продолжал андроид, — готовы видеть родство человеческого существа с любым другим существом — в том числе с искусственным. Вы принимаете нас такими, какие мы есть… Запоминайте: «Анри-Марианна-Шарль». Этот аварийный код вшит во все современные процессоры. Он может поднять на ноги даже сильно повреждённого андроида.

— И зачем мне это? — Я пожала плечами. — Разве что на случай, если я открою мастерскую по ремонту роботов… Кстати, что означает этот код?

— Это имена трёх автоматонов, созданных Пьером Жаке-Дро и его сыновьями в восемнадцатом веке — автоматических художника, музыканта и каллиграфа, — произнёс андроид. — Считается, что термин «андроид» произошёл от фамилии изобретателей. Эта версия, впрочем, до сих пор является предметом для обсуждений.

«Не убийца или вор, а каллиграф, музыкант, художник», — подумала я. — «И что бы подумал месье Жаке-Дро, увидев меня? Или… Веру. Хотя… вот передо мной массажист, который вернул меня к жизни».

— Ну что ж, спасибо за столь оригинальный подарок, — усмехнулась я, прокручивая в голове услышанный код — я всё же решила запомнить его из уважения к Аллену…

Через какое-то время Арас скрылся за зданием пансионата, а Айяс утонул в океане. Остаток вечера прошёл в ни к чему не обязывающей тишине — мы молча наблюдали, как две луны удалялись друг от друга. Изгиб горизонта постепенно опадал и сдвигался влево, в сторону столицы региона с космопортом. Внизу, под скалой, кишела жизнь — часть кораллового дна снова скрылась под водой, и там с утроенной силой метались и всеми цветами радуги перемигивались неведомые светляки.

Когда совсем стемнело, Аллен вежливо попрощался со мной, пожелал удачи и скрылся во тьме. Ещё немного посидев в одиночестве, я направилась по выхваченной невысокими парковыми фонарями дорожке в сторону отеля, чтобы неспеша собрать свои вещи и приготовиться к отбытию. Где-то в кустах трещали невидимые насекомые, а со стороны зелёной изгороди лабиринта раздавались приглушённые девичьи смешки…

* * *

В холле отеля было тихо и прохладно, а за окном сквозь листья проглядывала тёмная ночь. Сонный администратор за конторкой сосредоточенно перебирал какие-то стикеры и карточки. Было совершенно тихо — лишь бубнил невидимый отсюда телевизор в подсобном помещении позади стойки. Я сидела за столиком с чашечкой кофе из автомата и ждала Марка, который с минуту на минуту должен был прибыть на аэротакси, чтобы забрать меня к космодрому, где нас уже ждал «Виатор».

Допивая кофе, я мысленно прощалась с этим местом — с монументальным белоснежным зданием, ярко-зелёными фруктовыми зарослями вокруг, гигантскими