Погоня за судьбой - Ди

бассейнами со спиралевидными горками… На целый месяц оно стало мне домом, долгожданным пристанищем после скитаний по промозглому Каптейну — проклятому и обречённому на то, чтобы сгнить, превратиться в слякоть и раствориться в дожде…

Администратор всматривался в монитор перед собой. Я прислушалась — голос из телевизора едва разборчиво бубнил:

… — Буровикам Содружества наконец-то удалось добраться до подлёдного океана на Энцеладе. Последние сто метров пятидесятитрёхкилометровой толщи были пройдены сегодня утром. Учёные взяли пробы воды, содержащие огромное количество микроорганизмов, но главную находку дала видеофиксация. Инфракрасная камера запечатлела огромного моллюска — как вы можете видеть, он заинтересованно подплывает к устройству. К сожалению, когда оператор включил лампу, чтобы осветить существо, оно напало и уничтожило камеру…

«Ещё бы оно не напало», — подумала я. — «Когда после миллионов лет пребывания во тьме тебе в морду неожиданно светят фонариком — поневоле разнесёшь всё вокруг».

Диктор продолжал:

… — В позапрошлом веке люди полагали, что наличие жизни на Энцеладе станет признаком того, что мы не одиноки во Вселенной. Теперь подлёдной жизнью никого не удивить, однако учёные всё же доказали — жизнь существует не только на полноценных планетах, но и на малых небесных телах…

Как будто это не было очевидно с самого начала… Снова эта надменность, звучащая из человеческих уст, когда речь идёт о неизведанном. Высокомерие существа, которое полагает себя уникальным и неповторимым. Человек рассыпал свои семена по полудюжине шариков и теперь заносчиво взирает в небо со своих крошечных обиталищ — он как бы говорит бесконечной Вселенной: «удиви-ка меня, докажи-ка мне, что я — такой прекрасный и совершенный — не один. Покажи. Не показываешь? Не можешь? Ну, то-то же. Я — само совершенство, уникальное и неповторимое». А потом человек, лениво почёсывая между ног, возвращается в свой крошечный домик к своему любимому занятию — набиванию карманов всем, что под руку подвернётся.

Я поймала себя на этой мысли и горько усмехнулась. «А кто я такая, чтобы их судить? Я ведь лучшее тому доказательство — человеческое дитя, превращённое в инструмент для набивания чужих карманов. Самое совершенное орудие в чьей-то коллекции. Сломанное орудие…»

— Вот ты где! — В дверях появился Марк, сияющий и опрятный, как всегда. — А я уже минут десять стою снаружи и жду, когда ты выйдешь.

Выглаженные брюки, белая рубашка с коротким рукавом, идеальная стрижка… «За этот месяц он тоже стал совершенно другим человеком. Или мне кажется, и я просто давно его не видела?» Администратор на мгновение поднял на голос усталый взгляд и вернулся к созерцанию монитора, а Марк подошёл к моему столику и уселся напротив.

— Привет, Марк, — сказала я. — Хорошо выглядишь.

— Нет, это тебе привет. Ты, я смотрю, зря время не теряла. Вон какую ряху наела. Хорошо кормят? — Марк рефлекторно оглянулся вокруг в поисках шведского стола, но холл был совершенно пуст — отель крепко спал.

Его голос был таким знакомым, таким домашним, что я на мгновение ощутила прилив нежности, а следом — ледяной укол. Он видел перед собой сестрёнку, которая «хорошо поела», но не видел того, что смывали с меня слоями — кровь, грязь, память. Он видел результат, а не процесс.

— Кормят и не задают лишних вопросов — всё как я люблю, — съязвила я. — Знаешь, я уже начинаю жалеть о том, что уезжаю. Ещё месяцок без тебя пошёл бы мне на пользу.

Он хмыкнул.

— Ещё месяцок здесь — и тебе придётся заложить в ломбард свои прекрасные мехапротезы.

Марк, кажется, решил наверстать упущенный месяц подколок. Он шутил, а я машинально сжала кулаки. Они ведь были частью меня. Наверное, даже большей, чем всё остальное. И заложить их значило бы заложить себя.

— Так что, — продолжал Марк, — если хочешь сюда вернуться — советую потихоньку переключаться на рабочий лад. У нас тут наклюнулся один денежный контрактик.

— Что ж, таком случае, не будем терять времени. — Я вздохнула, отставила пустую чашку кофе и встала из-за стола. — Всё равно надышаться впрок не получится.

— А по пути заскочим на пляж на Кеспале, на всплывающий коралловый остров, — заявил Марк, поудобнее перехватывая мою сумку с вещами. — Он как раз вышел из-под воды. Там безумно красиво, а я очень хочу искупаться. Ты-то, поди, уже наплавалась здесь вдоволь?

— Только тем и занималась, что лежала кверху пузом на волнах, — ответила я.

Бок о бок с Марком мы вышли сквозь раздвижные двери в ночную прохладу. Во тьме стрекотали сверчки, вдалеке ухала невидимая ночная птица, а перед самым входом в здание отеля приветливо распахнул свои двери жёлтый глайдер беспилотного аэротакси.

Последний раз вдохнув полной грудью нежный воздух Маджи Хаи, я забралась в кабину. Месячная передышка подошла к концу. Я оставляла за спиной другой, чуждый и прекрасный мир, а впереди меня ждала неизвестность, и я мысленно взывала к Вселенной, к тёплому ветру, что оставался здесь — ко всему, что ещё могло быть свято:

«Пожалуйста, больше никаких убийств. Никаких расправ. Никаких глаз, тускнеющих в последнем удивлении. Никаких тёплых брызг на лице. Пожалуйста… Пусть этот месяц будет не передышкой, а перерождением. Пусть Лиза, что тонула в озере на Каптейне, останется там навсегда. Я больше не хочу видеть кровь. Особенно — чужую. Особенно — на своих руках…»

— Ты там спишь что ли? — раздался голос Марка, и я открыла глаза.

Со вскрытой упаковкой чипсов в руках он смотрел на меня с соседнего сиденья.

— Да, Марк, — соврала я. — Решила немного вздремнуть…

Глава III. Маленький принц

… За переходным шлюзом нас встретила кромешная темнота. Лучи фонариков выдёргивали из сумрака металлический мусор, разбросанный по полу. Со стен узкого прямого коридора местами была содрана листовая облицовка, наружу торчали пучки проводов, словно корявые ветви причудливых кустов, и угловатые куски металла, так и норовившие вцепиться в скафандр. Счётчик Гейгера надрывался и захлёбывался, поэтому, чтобы не оглохнуть, я просто отключила его.

— Кислород в норме, здесь можно дышать, — прощебетала Софи и собралась было снять шлем.

— Не вздумай! — цыкнул на неё Василий. — Надышишься радиоактивной пыли — и будешь потом, лысая, радпротекторы глотать…

Огибая разбросанный по полу металлический хлам, мы осторожно пробирались по коридору. Впереди шёл Йоши, а Василий замыкал группу. Добравшись до Т-образного перекрёстка, мы упёрлись в план-схему, висевшую на стене. Комплекс был не очень большим, но с непривычки в нём было легко заблудиться — однообразные прямоугольные коридоры с резкими поворотами углублялись в толщу астероида на три этажа.

Первый этаж представлял из себя ангар и склад,