Непосвященная - Селена Ниршева

Она кивнула и, бросив быстрый взгляд на мои испачканные кровью одежды и бледное лицо, поспешно ретировалась.

Подняться было подвигом. Каждая мышца ныла и протестовала. Я плеснул ледяной воды из кувшина на лицо, смывая часть запекшейся крови, но тени под глазами и мертвенная бледность никуда не делись. Я был живым воплощением краха. И именно в таком виде мне предстояло идти на встречу.

Малый тронный зал был куда уютнее того, где проходил завтрак. Здесь пахло старым деревом, воском и дымом от камина. Арон сидел в кресле у огня, его поза была усталой. Ваалал и Аксель стояли по разные стороны от камина, погруженные в мрачное молчание. Они обменялись со мной краткими, ничего не выражающими взглядами. Ваалал явно всё ещё злился.

— Присаживайся, Терас, — Арон указал на кресло напротив. Его голос был лишен привычной твёрдости. — Как ты?

— Жив, — буркнул я, опускаясь в кресло и чувствуя, как проваливаюсь в его мягкую глубину. — Что-то случилось?

Прежде чем Арон успел ответить, воздух в центре комнаты сгустился, послышался уже знакомый хлопок и породил из ничего высокую, худощавую фигуру. Сайлас. Он возник внезапно, как призрак, его светлые одежды не шелохнулись, а пронзительный взгляд мгновенно окинул всех присутствующих, задерживаясь на мне чуть дольше, чем на остальных. На его тонких губах играла привычная язвительная усмешка.

— Арон, мои поздравления. Твои гости всё ещё дышат. Удивительно.

— Сайлас, — Арон кивнул, не выражая ни радости, ни раздражения. — Ты осведомлен о ситуации в недружественных дворах?

— О, я осведомлён о многом, — медленным шагом Сайлас приблизился к камину, растягивая слова. — Мои глаза и уши поверь не дремлют. Например, я знаю, что сейчас творится во Дворе Земли и во Дворе Огня.

Воцарилась напряженная тишина. Даже Ваалал насторожился, забыв на мгновение о своём гневе.

— И что же там творится? — спросил Арон, его пальцы сомкнулись на подлокотниках кресла.

— Сомнения, милый Арон, тлетворные и разъедающие сомнения, — Сайлас наслаждался моментом, смакуя каждое слово. — Правители говорят о Миаде. Они не отвергают её. Сила, которую она предлагает, слишком соблазнительна для их жадных сердец. Но они и не спешат присягнуть ей на верность. Они выжидают. Как стервятники, кружащие над добычей, не решаясь спуститься первыми. Они боятся. Боятся её, боятся друг друга, боятся неправильного выбора. Это хрупкое равновесие. И оно играет нам на руку. Пока они колеблются, у нас есть время.

— Время на что? — в голосе Акселя прозвучала горечь. — На новые опыты?

Сайлас не ответил. Его взгляд остановился на мне. В упор. Он изучал моё лицо, мою испачканную рубашку, и наконец, его глаза остановились на моей шее. На ошейнике. Его насмешливое выражение мгновенно испарилось, сменившись сконцентрированным интересом.

— Что это? — он сделал шаг ко мне. Воздух вокруг похолодел.

Я инстинктивно откинулся глубже в кресло, но бежать было некуда.

— Что «что»? — попытался я парировать, но мой голос дрогнул.

— Не трогай его, Сайлас, — тихо, но с железной интонацией произнес Арон.

Сайлас проигнорировал его. Он был уже рядом. Его длинные, холодные пальцы легли на камень ошейника. Я замер, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Интересно… Очень интересно, — он водил подушечками пальцев по поверхности, ища то, что заметил глазами. И нашел. Его взгляд вспыхнул. — Трещина. Но её не должно быть.

Он отпустил ошейник и уставился на меня.

— Как? — его слова прозвучали не как вопрос, а как требование. Приказ.

Я молчал, сжимая челюсти. Не очень то хотелось делиться подробностями с этим напыщенным дедом.

— Мы пытаемся снять его, проводим опыты, — вступился Аксель, но Сайлас лишь отмахнулся от него, не отводя от меня взгляда.

— Я спрашиваю ещё раз. Что может повредить этот артефакт? Как у тебя это получилось? Что вы сделали? — его голос стал тише и оттого опаснее.

Внезапно Ваалал, до этого молчавший и мрачный, резко шагнул вперед.

— Мы провели один опыт с сильным ингридиентом. Попытались усилить его собственную магию, чтобы пробить брешь. Он едва не умер, потому что не слушался. Итог ты видишь. Ничего не получилось.

Это была ложь. Грубая и наглая. Но произнесенная с такой уверенностью, что в неё можно было поверить. Сайлас медленно перевел взгляд на него, изучая.

В тот миг, когда их взгляды скрестились, со мной случилось нечто.

Словно гигантская невидимая рука схватила меня за горло и рванула из кресла. Но не наружу, а внутрь. Внутрь себя. Комната, лица, огонь в камине — всё поплыло и исчезло.

Я падал.

Сквозь слои тьмы, боли и собственного отчаяния.

Яркие, почти болезненные образы вспыхнули перед моим внутренним взором. Тронный зал Зораха в замке Двора Ночи. Но сейчас он был пуст и погружен в полумрак. Лишь у подножия трона стояли две фигуры.

Миада. Её лицо было обращено к моему брату. Дороку. Он стоял, сгорбившись, его плечи были напряжены, а в глазах читалась усталость и беспрекословное подчинение.

Их голоса доносились до меня будто из-под толстого слоя воды, глухие и искаженные, но я различал слова.

— … ждем уже слишком долго, — говорил Дорок. — Каждое мгновение промедления дает им возможность скрыться от нас.

Миада медленно провела рукой по рукояти своего кинжала.

— Терпение, мой верный пёс. Опрометчивые решения приводят к падению Дворов. Мой шпион должен скоро сообщить. Он во дворе Воды. Я жду от него вести о местонахождении ведьмы. Как только мы получим её… их сопротивление потеряет всякий смысл, с помощью неё мы откроем разлом.

Ведьма? Наша Мира? Мысль пронеслась вихрем, не находя ответа.

Я видел, как Дорок кивает, как его глаза горят мрачным огнем. Я чувствовал холодную уверенность Миады, её абсолютную, непоколебимую власть.

И тогда я понял, где я оказался сам того не желая. Ужас сковал меня.

Внезапно Миада замолкла. Её идеальная маска сползла, сменившись на мгновение лёгким, едва уловимым замешательством. Она медленно повернула голову, и её взгляд будто пронзил толщу реальности и упёрся прямо в меня. В мою душу, висящую где-то на ниточке между мирами.

Её глаза сузились.

— Я что-то чувствую…

Это был не вопрос. Это был приговор.

Она подняла обе руки, сложив пальцы в странный жест. И тогда чудовищный, сокрушительный удар магии обрушился на меня. Не на тело. На сознание. Это была концентрированная воля, предназначенная чтобы раздавить, стереть в порошок.

Я не закричал. Не успел. Мир