Песнь Ариадны - Guiltythree

А затем в окружающей их тьме появились трещины.

Мир раскололся, и, окутанная тенями и пламенем, Мерзкая Птица-Воровка пролетела сквозь одну из трещин.

Внезапно время снова потекло нормально.

И они больше не были под водой. Санни ощутил иной тип жара… согревающее тепло солнца.

Мириады ониксовых глаз открылись в тёмной бескрайности его аморфной формы, и он увидел мир, который был одновременно знакомым и чуждым.

Вокруг них было чистое голубое небо. Над ними семь солнц лениво двигались по его лазурному простору. Внизу бесконечно текла Великая Река, словно Кронос из Падшей Благодати никогда и не рассеивал колдовство, поддерживавшее её.

Далеко внизу на течении покоился город. Санни узнал его, даже если город выглядел не так, как должен был…

Это был Рубеж.

Однако его улицы не были превращены в руины, и он не был погребён под морем костей. Не было и гротескного пространства отвратительной плоти, пронизывающей его, словно бесконечно разрастающаяся опухоль.

Вместо этого богато украшенные здания стояли среди зелёных садов, а люди в одеждах ярких оттенков заполняли оживлённые улицы, их души были нетронуты Осквернением.

Сейчас они все замерли, глядя вверх и показывая пальцами на небо…

По небу двигалась огромная клокочущая масса горящей тьмы, оставляя за собой след из обугленных чёрных перьев и разрушения.

«Как…»

Это был Рубеж до рождения Осквернения… до того, как Алетейя из Девяти достигла Устья.

Возможно, она была там, внизу, среди смотрящих вверх людей.

Прежде чем Санни успел осознать увиденное, когти Мерзкой Птицы-Воровки вонзились в него, разрывая его материальную форму, его душу и его дух. Ослепительная боль от её жестокой атаки была одновременно ужасной и парализующей…

Но вместо того, чтобы быть парализованным, Санни лишь сильнее погрузился в убийственную ярость, вливая все эти страдания в тёмное и свирепое желание покалечить и уничтожить врага.

Он впился в шкуру мерзкого Ужаса тысячью пастей, тысячью когтей, тысячью пронзающих щупалец.

И наконец, он ощутил это…

Ихор Мерзкой Птицы-Воровки, текущий в его бесчисленные рты.

Искра свирепой, безумной радости вспыхнула в холодной тьме его разума.

Мгновение спустя в ткани лазурного неба открылась ещё одна трещина, и они оставили облик нетронутого Рубежа позади.

Их встретил иной вид…

То же самое небо, та же река, те же яркие солнца.

Только далеко отсюда и тысячи лет спустя. Перемещаясь между разными осколками разбитой вечности, Санни и Нефис продолжали свою отчаянную битву против мерзкого Ужаса.

Глава 2970

Разное небо, разные виды Великой Реки, ночь и день…

Санни, Нефис и Птица-Воровка падали сквозь пространство и время, оставляя за собой шлейф из разрушенной реальности.

Это был чудесный опыт, которого никто, кроме них, никогда прежде не испытывал… и всё же они уделяли ему мало внимания, полностью поглощённые попытками убить друг друга. Санни вонзался в плоть Мерзкой Птицы-Воровки, пытаясь добраться до её сердца и разорвать его на части. Мерзкая Птица-Воровка визжала и кричала, жестоко рассекая его и Нефис своими когтями и пронзая их клювом. Нефис горела, как звезда, уничтожая сам воздух вокруг них, пытаясь превратить Проклятого Ужаса в пепел.

В этой смертельной битве, где враг, куда более смертоносный, чем любой из тех, с кем они сталкивались прежде, желал их гибели, ей приходилось доводить свой Аспект до предела, на ходу изобретая новые способы направления своей силы.

Белое пламя окутывало Птицу-Воровку и, в свою очередь, окутывалось огромной и непостижимой тенью. Оно жгло Проклятого Ужаса — но исцеляло тень вместо того, чтобы сжигать её дотла.

Вот почему Санни пока удавалось выживать под ужасающим натиском проклятого божества и почему он ещё не был уничтожен безжалостной чистотой сияющей души своей спутницы.

Пока их воплощения яростно сражались в бесконечном лабиринте фрагментированного времени, их Воли тоже были заперты в жестокой битве.

Птица-Воровка была ослаблена тремя проклятиями, но её чудовищная Воля всё ещё была обширна, как небо, глубока, как океан, властна и ужасна. Однако Санни и Нефис тоже не были бессильны в этом божественном столкновении — особенно когда они работали ради общей цели в безупречной гармонии.

Сумма их титанических Воль, возможно, и не достигала величия божественной власти, но когда дело доходило до убийственного намерения и безжалостной решимости убивать, им не было равных.

В конце концов, они были детьми Царства Войны. Они были выкованы и закалены Заклятием Кошмара, прожив жизнь, состоявшую из немногого, помимо кровопролития и борьбы. Их прошлое превратило их в убийц, в разрушителей вещей — это был единственный образ жизни, который они когда-либо знали, и то, что у них получалось лучше всего.

Столкновение с Проклятым Ужасом поначалу стало шоком, но теперь, когда они погрузились в битву, балансируя на тонкой грани между существованием и уничтожением, они быстро учились сражаться со своим ужасным врагом. Птица-Воровка была древней, она была непостижимо могущественной, её жизненная сила казалась бесконечной…

И всё же она была также безумна и звериной, сведённая с ума Порчей. А возможно, она вообще никогда не была разумной — в конце концов, зачем ещё ей было красть глаз Ткача, зная, что переходить дорогу Демону Судьбы — вероятно, худшая идея, которую кто-либо когда-либо придумал?

Поэтому, даже если Птица-Воровка была настолько прочной, что даже атаки Верховных Титанов отскакивали от неё, как капли дождя, и даже если она не подавала признаков серьёзных ранений несмотря на то, что по ней наносили удары их объединённые силы… она всё равно постепенно ослабевала.

Чем больше ран они ей наносили, тем больше её, казалось бы, безграничной жизненной силы вытекало наружу. И чем сильнее они изматывали её Волю, тем менее непреодолимой она становилась.

Даже если их собственные Воли казались всё менее неистощимыми по мере того, как они страдали от ужасной агонии её атак, доведённые болью до безумия.

Они неслись по звёздному небу, а Великая Река сияла в темноте далеко внизу.

Мгновение спустя они разорвали трещину в разрушенной реальности и вырвались в ослепительное сияние дня, двигаясь всего в нескольких метрах над водой.

Затем они погрузились в холодные течения, заставив поверхность Великой Реки колебаться, от их движения поднимались колоссальные волны.

Затем…

Их внезапно окружила кромешная тьма, а неподвижная вода простиралась так далеко, насколько хватало глаз. Прямо перед ними возвышалась знакомая форма, поднимающаяся из почвы огромного острова, словно чёрная стела.

Это была Башня Алетейи.

Прежде чем Санни успел понять, что происходит, все трое пронеслись сквозь неё, разрушив большую часть её средних этажей и отправив её вершину лететь вниз с холма.

Разрушительный дождь