Восхождение Морна. Том 2 - Сергей Леонидович Орлов

моей макушкой, и попытался достать его мечом в бок. Клинок лязгнул о каменные рёбра и соскользнул, не оставив ни царапины. Мужик даже не поморщился, просто крутанулся на месте и впечатал локоть мне в грудь.

Удар отбросил меня на добрых два метра. Я влетел спиной в какие-то ящики, они разлетелись с грохотом, и пару секунд просто лежал, пытаясь вспомнить, как дышать. В груди что-то хрустнуло, и я очень надеялся, что это был ящик, а не моё ребро.

Маг не торопился добивать. Шёл ко мне неспешно, тяжело ступая по доскам, и каждый его шаг отдавался глухим ударом. Камень на его теле продолжал расти, захватывая шею и поднимаясь к подбородку. Ещё минута, и он будет закован в эту дрянь с головы до ног, как какая-нибудь ожившая статуя из имперского музея.

Надо было что-то делать. Быстро.

Я поднялся на ноги, игнорируя боль в груди, и отступил на шаг, потом на второй. Мужик шёл за мной, не ускоряясь. Думал, наверное, что я пытаюсь сбежать. Или просто наслаждался моментом, растягивал удовольствие.

Руки и грудь в камне. Шея почти закрыта. А что с ногами?

Я скосил взгляд вниз и увидел то, что хотел увидеть. Ноги были обычными. Никакого камня, никакой брони. То ли он не успел, то ли не умел, то ли просто забил, решив, что я его не достану.

Это было его ошибкой.

Финт влево. Он повёлся, сместился, готовясь встретить удар. Тогда я нырнул вправо, упал на колено и рубанул по его ноге, целя в колено.

Меч вошёл в плоть с тем сочным хрустом, который ни с чем не спутаешь. Маг взвыл, голос у него оказался неожиданно тонкий для такого здорового мужика, и начал заваливаться вперёд. Каменные руки бессмысленно загребли воздух в поисках опоры.

Но даже падая, этот упрямый сукин сын умудрился ударить.

Его ладонь впечаталась в пол рядом со мной, и доски взорвались. Не в переносном смысле, а буквально. Разлетелись в щепки, и из-под них выстрелил каменный шип, острый, как копьё, целя мне в живот. Я откатился в сторону, и остриё распороло куртку на боку, чиркнуло по рёбрам. Горячее и мокрое потекло по коже под одеждой.

Царапина. Глубокая, болезненная, но всего лишь царапина. Жить буду.

Маг упал на одно колено, рука всё ещё вдавлена в пол, и земля вокруг него ходила ходуном. Доски вспучивались и трескались, острые обломки лезли из щелей, как зубы какого-то подземного чудовища. Он готовил что-то серьёзное. Что-то, после чего от меня останется только мокрое пятно на полу.

Я видел это по его глазам. По тому, как напряглось его лицо, по жилам, которые вздулись на лбу, по печати, которая разгорелась так ярко, что больно было смотреть. Он вкладывал всё, что у него было. Последний удар, забрать меня с собой.

Но я не собирался давать ему закончить свои приготовления

Два шага вперёд, прямо через поле каменных обломков. Один из шипов впился в сапог, пробил подошву и кольнул ступню, но я не остановился. Замах, и меч пошёл сверху вниз, целя в основание шеи. Туда, куда камень не успел дорасти, где между серым гранитом и подбородком оставалась полоска обычной человеческой кожи.

Клинок вошёл глубоко. Очень глубоко. Маг дёрнулся, захрипел, и глаза у него стали удивлённые, почти обиженные, как у ребёнка, которому не дали доиграть. Каменная броня на его теле пошла трещинами, начала осыпаться серой пылью, и он завалился на бок, всё ещё пытаясь что-то сказать, но из горла шла только кровь.

Я выдернул меч и отступил на шаг, тяжело дыша.

Рёбра ныли от удара локтем. Бок горел там, где шип распорол кожу. Ступня пульсировала болью при каждом шаге. И это был только один маг, а их ещё оставалось двое, не считая Бурого, который где-то там, за спиной, наверняка уже готовил очередную каменную пакость.

Отличный вечер, Артёмка. Просто замечательный.

Я развернулся к следующему противнику.

И в этот момент что-то ледяное впилось мне в бок.

Боль пришла не сразу. Сначала был холод, странный, неправильный, который расползался между рёбрами и забирался всё глубже. Потом я посмотрел вниз и увидел ледяной шип, торчащий из бока сантиметров на пять. Вокруг него уже расплывалось тёмное пятно на куртке, а края раны побелели от изморози.

Твою мать. Пропустил удар как последний идиот.

Бледный парень стоял в десяти шагах, и на его лице было выражение злого торжества. Печать на его руке светилась холодным голубым, и он уже формировал следующее заклинание. Влага в воздухе кристаллизовалась вокруг его пальцев, превращаясь в десятки ледяных иголок, которые медленно вращались, набирая скорость.

Ну спасибо, блядь. Только ледяного ежа мне сейчас для полного счастья не хватало.

Я шагнул к нему, стараясь игнорировать боль, но шип в боку дёрнулся вместе с движением, и по телу прокатилась волна такого холода, что на секунду потемнело в глазах. Ноги подкосились, я едва не упал, однако продолжал идти, потому что альтернатива была ещё хуже — стоять на месте и ждать, пока меня нашпигуют льдом, как подушку для булавок.

Собрав всё, что осталось, я рубанул наотмашь, целя ему в шею, но лезвие скользнуло по чему-то невидимому и ушло в сторону. Защитное заклинание, тонкое и почти незаметное, о котором я даже не подозревал. В итоге я только рассёк ему кожу на предплечье, и бледный парень отскочил назад, шипя от боли, но при этом не прекращая крутить свои чёртовы иголки.

К этому моменту они уже набрали скорость и вращались так быстро, что сливались в сплошное серебристое облако. Ещё секунда, может две, и он их отпустит.

Я не успевал, и понял это с абсолютной ясностью, с какой-то отстранённой, холодной уверенностью, которая приходит в такие моменты. Слишком далеко, слишком медленно, и слишком много льда в боку, который с каждым ударом сердца забирал из тела остатки тепла.

А потом огненный шар врезался бледному в спину.

Не большой и не эффектный, просто сгусток пламени размером с кулак, но этого хватило. Парня швырнуло вперёд, он потерял концентрацию, и ледяные иголки брызнули во все стороны, бессмысленно и бесцельно. Несколько воткнулись в стену рядом со мной, одна чиркнула по плечу, а остальные ушли в пол и застряли в досках, медленно тая.

Бледный парень рухнул лицом вниз, и от его спины повалил густой вонючий дым, пахнущий горелым мясом и жжёной тканью. Он ещё дёргался и пытался встать, упираясь трясущимися руками в пол, так что я