Последняя из рода Энтаров - Юлия Арниева

По пути в поселение, осторожно ступая по раскисающей тропе, мы обсуждали план предстоящих работ. Харди, который за годы странствий изучил не только целебные, но и ядовитые травы, предложил первым делом расчистить внутренний двор от сорняков:

— За четверть века там могло вырасти что угодно — от простой крапивы до смертельно волчьего корня. К тому же под этими зарослями могут прятаться змеи или другая опасная живность. Нужно все выполоть, пока кто-нибудь не отравился или не пострадал.

Брондар, придерживаясь за влажные камни и то и дело поправляя намокшую перевязь с мечом, настаивал на том, чтобы начать с укрепления внешних стен:

— Если расчистить завалы и заделать бреши в кладке, получится неплохая защита. Мало ли кто бродит в этих краях. Дикие, разбойники, да и звери хищные наверняка есть. Нам нужны крепкие стены, чтобы спать спокойно.

— Сначала колодец, — возразила я, придерживаясь за влажные камни, пока мы спускались по раскисшей тропе. — Без воды никакое строительство невозможно. Потом северное крыло — там нужно только крышу перекрыть да закоптившиеся стены отмыть. Получим хотя бы несколько пригодных для жилья комнат.

— Прежде надобно прощупать все стены и балки, — важно добавил старший из мальчишек, ловко перепрыгивая через лужи. — Дядька Корм говорит, камень может снаружи крепким казаться, а внутри трещины прячет.

А дождь тем временем усиливался, превращая горную тропу в маленький ручей. Промокшая одежда неприятно липла к телу, а порывистый ветер пробирал до костей. Но, несмотря на непогоду, в голове уже складывался четкий план действий. Нужно будет поговорить с местными мастерами, составить список необходимых материалов, распределить работы…

Глава 20

Следующие две недели прошли в тяжелом труде. С первыми лучами солнца двор замка наполнялся звуками работы — звенели лопаты, скрипели перегруженные тачки, гулко стучали молотки по зубилам, раскалывая особо крупные обломки. Пот заливал глаза, а ладони, непривычные к такой работе, быстро покрывались мозолями. Даже бывалые наемники, которым случалось неделями находиться в седле или биться до изнеможения, к закату валились с ног от усталости.

Харди, забросив свои целебные настойки, с неожиданным энтузиазмом взялся за расчистку двора от сорняков. Под его чутким руководством работа шла споро — он безошибочно определял ядовитые растения среди буйных зарослей и требовал выкапывать их с корнем, чтобы больше не пробились.

— Вот эту дрянь сразу в костер, — командовал лекарь, указывая на раскидистый куст с темно-фиолетовыми ягодами, чьи листья блестели, будто покрытые маслом. — Волчий корень, опасная штука — даже через кожу может отравить. Смотрите, чтобы сок на руки не попал. А вон те листья не трогайте — это тысячелистник, пригодится для целебных отваров. И вон там, видите белые цветы? Это пустырник, тоже полезный.

Местные женщины, поначалу державшиеся настороженно, постепенно освоились и теперь помогали с расчисткой, попутно собирая полезные травы под руководством Харди. Их звонкие голоса и смех разносились по двору, вдыхая жизнь в мрачные руины. Они развешивали собранные растения на просушку, раскладывали по мешочкам, а некоторые особо отважные выспрашивали у лекаря названия и свойства каждой травинки.

— Добрались! Колодец здесь! Тащите багры, тут еще несколько камней осталось! — на четвертый день упорных работ раздался долгожданный и радостный крик Брондара. И все, конечно же, сбежались посмотреть, ведь до сих пор приходилось каждый день тащить в гору тяжелую бочку с водой из поселка, а её едва хватало на готовку да на самые необходимые нужды.

Каменная кладка колодца, хоть и почерневшая от времени и покрытая зеленоватым мхом, оказалась на удивление крепкой. На камнях все еще виднелись полустертые руны — такие же, как на воротах замка. Несколько дюжих мужчин, кряхтя, оттащили последние обломки, и нашему взору, наконец, открылся широкий каменный круг.

— Никогда такой не пробовал, — восхищенно произнес Корх, с наслаждением отпивая из медного ковша. — Сладкая, как родниковая и холодная, аж зубы ломит.

— В этом колодце особая вода, — важно произнес старый Тирм, опытный плотник, вызвавшийся помогать с восстановлением замка. — Говорят, сами боги его копали…

С появлением колодца работа закипела с новой силой. Теперь не нужно было экономить каждую каплю, и женщины с удвоенным энтузиазмом взялись за северное крыло замка. В этой части замка стены и перекрытия сохранились лучше всего, хотя и были покрыты многолетним слоем грязи и въевшейся копоти. Базил организовал подогрев воды — установил над костром несколько котлов, чтобы женщины могли постоянно черпать горячую воду. И, вооружившись тряпками и щетками, селянки с героическим упорством принялись отмывать камни, постепенно возвращая им первозданный вид.

Том устроил походную кухню в юго-западном углу двора, где уцелевшие стены создавали естественную защиту от ветра. Сложив очаг из камней и установив над ним железную перекладину, он развесил котлы — большой для похлебки и пару поменьше для отвара и каши, в которые добавлял то сушеные травы, то коренья, что приносили женщины. Он даже наладил выпечку лепешек, пристроив к очагу самодельную печурку из кирпичей, найденных в развалинах кухни…

Сегодня наш талантливый повар с самого утра колдовал над котлом, загадочно улыбаясь и не подпуская никого к походной кухне. От костра тянуло такими аппетитными ароматами, что вечно голодные Корх и Брондар дважды пытались выведать у Тома его кулинарные секреты. Но повар оставался непреклонен — только посмеивался в усы и демонстративно загораживал собой булькающий котел.

— Хоть намекни, чем нас сегодня удивишь? — заканючил Корх, принюхиваясь к дразнящим запахам.

— Терпение, друг мой, терпение, — насмешливо протянул Том, помешивая варево длинной деревянной ложкой. — Всему свое время.

— Да ладно тебе, — подключился Брондар, пытаясь заглянуть в котел, — мы же не выдадим твой секрет!

— Вот именно что выдадите, — усмехнулся повар, — как в прошлый раз, когда я готовил особый соус, а вы разболтали всем еще до обеда… ладно, садитесь, пока горячее. Сегодня с грибами, что девчонки в лесу насобирали. Добавил немного вяленого мяса да дикого лука — должно быть сытно.

Уговаривать работников не пришлось — запах наваристой похлебки уже собрал всех вокруг длинного стола, что за прошедшие две недели успели не только сколотить из струганых досок, но и накрыть добротным навесом. Здесь давно стерлась граница между пришлыми и своими — наемники и жители поселения сидели вперемешку, передавая друг другу миски с дымящейся похлебкой и свежеиспеченные лепешки.

Гвин,