Последняя из рода Энтаров - Юлия Арниева

Дорога в Синегорье петляла между пологих холмов, поросших редким кустарником и чахлыми деревцами с узловатыми стволами. Рассвет только занимался, окрашивая серое небо в нежно-розовые тона. Свежий утренний воздух был напоен ароматами полыни и горных цветов, а в пожухлой траве вдоль обочин поблескивали крупные капли росы. Телеги мерно поскрипывали на ухабах, а копыта лошадей глухо стучали по утрамбованной земле, выбивая облачка пыли.

— Госпожа, — обратился ко мне Дарий, ехавший на облучке первой телеги. Его лицо раскраснелось от утренней прохлады, а выгоревшие добела волосы торчали из-под потертой шапки. — За тем поворотом, где три сосны растут, есть старая каменоломня. Еще дед говорил, что при вашем роде брали камень для ремонта замка. А Тирм сказывал, там добрый камень — крепкий, серый, как раз такой, как в стенах замка. Может, пригодится?

— Хорошая мысль, — одобрила я. — На обратном пути непременно заглянем, посмотрим, что там осталось. Если камень подходящий, сэкономим немало золота на ремонте.

— А вон там, видите тропу вверх? — продолжил парнишка с явной гордостью знатока здешних мест, указав на едва заметную дорожку, что змеей вилась по поросшему травой склону. — Она ведет к пещерам, где местные бабы травы сушат. Говорят, там особый воздух — ничего не плесневеет, хоть на год оставь. А еще дед сказывал, что в этих пещерах раньше что-то ценное прятали, да только что — никто уже не помнит.

Я внимательно слушала рассказы проводника, мысленно отмечая каждое полезное место. В запустевших землях Энтаров любая такая информация могла оказаться бесценной. И пещеры с особым воздухом, и старая каменоломня — все это нам еще предстояло исследовать…

Постепенно дорога начала спускаться в широкую долину, где в полуденном мареве проступали очертания Синегорья. Городок раскинулся между трех холмов, над черепичными крышами поднимались дымки очагов, а на центральной площади уже собрался знаменитый на всю округу рынок.

Полуденное солнце вовсю припекало черепичные крыши Синегорья, когда наш караван приблизился к городским воротам. Улицы были заполнены народом — торговый день был в самом разгаре. Стражники, разморенные жарой, лениво проверили наши документы — пергамент с королевской печатью произвел впечатление даже на этих видавших виды служак. Они махнули рукой, пропуская обоз.

На улицах давно кипела жизнь. Торговцы громко расхваливали свой товар, ремесленники работали в распахнутых настежь мастерских — где-то звенел молоток кузнеца, где-то стучал станок ткача. Из пекарен все еще тянуло ароматом свежей выпечки, смешанным с запахом корицы и мёда, хотя основная часть хлеба была давно раскуплена еще с утра.

— С чего начнем? — спросил Харди, придержав коня рядом со мной. Его потертая сумка с целебными травами была заботливо приторочена к седлу.

— Сначала зерно и мука — это самое важное, — ответила я, разворачивая список, исписанный убористым почерком старосты. — Потом ткани, инструменты для работы… Тирм говорил, что нужны особые зубила для обработки камня. И надо бы поспрашивать о мастерах-каменщиках. Одного Корма мало для такого объема работ, как бы он ни старался.

— Тогда свернем здесь, как раз выйдем к торговцам мукой, — проговорил Базил, махнув рукой в нужную нам сторону.

Рыночная площадь встретила нас многоголосым гулом и буйством красок. К полудню торговля была в самом разгаре — прилавки ломились от товаров, а толпа покупателей заполнила все проходы между рядами. В воздухе стоял густой замес из запахов: пряности с восточных караванов, копченое мясо, свежая выпечка из соседних лавок.

В мучном ряду громоздились мешки с зерном и мукой разных сортов — торговцы уже успели продать утренний товар и выставили новый. Рядом шумно продавали овощи — зеленщицы бойко расхваливали последние дары осени: тугие кочаны капусты, багровую свеклу, связки золотистого лука, то и дело сбрызгивая свой товар водой, чтобы тот не вял на солнцепеке.

За овощными рядами начинались мясные лавки, где под навесами от палящего солнца были развешаны разнообразные копчености. От одного их вида текли слюнки: румяные окорока, пахучие колбасы, нанизанные на бечевки связки копченой рыбы. Дым от коптилен, которые располагались за торговыми рядами, придавал воздуху особый аромат. Тут же, на прилавках под холщовыми тентами, лежали свежие куски мяса, которые торговцы периодически посыпали крупной солью, отгоняя при этом назойливых мух.

В следующем ряду расположились торговцы специями и пряностями — их товар был разложен в небольшие холщовые мешочки и глиняные горшочки. Здесь пахло так, что начинала кружиться голова — душистый перец вперемешку с пряным тмином, терпкий запах сушеных грибов и незнакомых трав с далеких южных земель. Бородатый торговец в расшитой золотом жилетке то и дело подкидывал в маленькую жаровню щепотку какой-то пряности, и над прилавком поднимался ароматный дымок, привлекая покупателей.

Дальше виднелись ряды тканей, где купцы развешивали свои товары на длинных жердях, чтобы лучше был виден рисунок. Шелка всех цветов радуги переливались на солнце, грубое домотканое полотно соседствовало с тончайшим батистом, а суровая мешковина — с узорчатым бархатом.

— Лучшая пшеница! — надрывался дородный торговец в засаленном фартуке. — Прямо с южных полей! Мягкая как пух, белая как снег!

— Свежая рыба! — вторил ему сосед, потрясая огромным лещом. — Только что из реки! Еще хвостом бьет!

— Отменное полотно, госпожа! — тут же подхватила востроглазая торговка, завидев нашу процессию. — Такого нигде не найдете! Из самого Карстона привезено!

Но мой взгляд был прикован к группе крепких мужчин, стоявших у края площади, где обычно собирались поденщики в поисках работы. По их мозолистым рукам, загорелым, обветренным лицам и основательной выправке было видно — настоящие работяги, не гнушающиеся тяжелого труда. У некоторых за плечами висели котомки с инструментом, других сопровождали женщины, державшиеся чуть поодаль. Возможно, среди них найдутся те, кто не побоится трудностей и согласится перебраться на земли Энтаров. А если повезет, то и целыми семьями…

— Смотри, пчелка, — вполголоса произнес Базил, легонько тронув меня за локоть. Его взгляд был устремлен на дальний конец рынка, где у навеса торговца тканями маячили три фигуры. — Вон те что-то высматривают. И не похожи на обычных покупателей — слишком уж внимательно на нас смотрят. Да и держатся не по-здешнему.

Я осторожно повернула голову, делая вид, что разглядываю товары. Действительно, трое мужчин в добротной, но неприметной одежде темных тонов, держались особняком от шумной рыночной толпы. Их выдавала военная выправка и настороженные, цепкие взгляды, что то и дело возвращались к нашему